class="sup">1277. «Состояние сельского хозяйства ужасно. Зимой будет катастрофа, – отмечал в своем дневнике в 1930 г. Геббельс, – Поля, поля колосья стоят высоко. Благословенный урожай! И вымирающее крестьянство»1278.
Во время массовой демонстрации – в Бреслау (1931 г.) – фермеры закидали камнями рейхсканцлера Брюнинга. На митингах крестьян политика правительства осуждалась, как «антинародная». Начиная с 1928–1929 гг. возникли крестьянские террористические организации (называвшие себя «вервольфами» – оборотнями), которые организовывали сопротивление властям при сборе налогов и проведение террористических актов1279.
За два года, с начала Великой Депрессии, уровень безработицы вырос в 2,5 раза и достиг 22,7 %1280. И именно рост безработицы являлся все более грозной проблемой. Уже в январе 1930 г. Геббельс отмечал: «Во всем рейхе волнения безработных. Много убитых и раненых»1281. В то же самое время деньги, необходимые для спасения экономики, уходили на оплату репараций и долгов. Главная проблема, по мнению Папена, заключалась именно в репарациях: «ограбление германской экономики в течение длительного времени являлось серьезной ошибкой. Всякое нарушение экономического равновесия Германии делало бремя репараций непереносимым. Более того, было ясно, что такая страна, как Германия, чья экономика в сильнейшей степени зависит от внешнего мира, станет одной из первых жертв общего экономического кризиса»1282.
И в этих условиях социал-демократы, отмечал Папен, продолжали последовательно и неуклонно выполнять все «немыслимые требования победителей»1283. Причем вопрос об отказе от выплат даже не обсуждался, проблема стояла только в том – каким образом? Именно «несогласие между партиями коалиции по вопросу о финансовых реформах необходимых для выполнения условий плана Юнга, привело, – по словам Папена, – к падению кабинета, возглавляемого канцлером-социалистом Мюллером»1284.
Обострение кризиса привело к тому, что активность избирателей на выборах в Рейхстаг 1930–1932 гг. была необычайно высока 80–85 %. По итогам выборов в 1930 г. правительство возглавил представитель католической партии «Центра» Г. Брюнинг. «Его основной задачей, – по мнению британского историка Буллока, – было прекращение выплаты репараций. Он верил, что для этого необходимо было продемонстрировать странам победительницам стремление Германии исправить экономическое положение путем уменьшения бюджетных расходов и увеличения налогов, для выравнивания бюджета»1285.
«Всемирный кризис ударил по Германии особенно сильно, – пояснял основы своей политики Брюнинг 16.10.1930, – Он поразил нас в момент морального смятения, явившегося следствием катастроф и разочарований последних нескольких лет. Мы стоим перед лицом очень серьезной ситуации… Основной задачей, как внутренней, так и внешней политики должно стать достижение национальной независимости, в отсутствие которой молодое поколение живет в полной неуверенности относительного своего будущего»1286.
Дефляционные меры Брюнинга представляли собой лишь еще большее ужесточение консервативной политики предыдущего канцлера. К тому времени «количество безработных перевалило за миллион, а выплата пособий в размере 16,6 млрд марок в год, – по словам Папена, – оказалась совершенно недостаточной для избавления от растущей нищеты»1287. Тем не менее, Брюнинг предложил воспользоваться чрезвычайным законом и дополнительно снизить пособия по безработице. Против этого восстали социалисты, заявив, что «правительство Брюнинга старается уничтожить основы существования демократического общества»1288. Брюнинг не смог собрать большинства в парламенте, что привело к политическому кризису и новым выборам в сентябре 1930 г.
Брюнинг сохранил пост канцлера, а большинство в парламенте вновь осталось за социал-демократами, однако они «отказались вступать в правительство Брюнинга, вместе с тем они голосовали за его чрезвычайные законы, но отказывались брать на себя ответственность за них»1289. Свой первый чрезвычайный закон, на основании 48 ст. конституции, направленный на «обеспечение устойчивости экономики и финансов», Брюнинг, при поддержке Гинденбурга, издал 1 декабря. Закон предусматривал предоставление уступок крупной промышленности и вел к конфронтации с профсоюзами. Другой антикризисной мерой стало предоставление многомиллионных субсидий юнкерам восточных провинций: 4,5 млн. акров земли к востоку от Эльбы было заложено, задолженность доходила до 2 млрд марок[62]. Если бы закладные были опротестованы, то пришлось бы пустить с молотка большую часть территории трех приграничных германских провинций1290.
«Государство поддерживает не приносящих ему дохода аграриев…, – описывал ситуацию в стране в своем романе Э. Кестнер в 1931 г., – поддерживает предприятия тяжелой индустрии, их продукцию оно поставляет за границу по убыточным ценам, в пределах же своей страны продает выше ее стоимости на мировом рынке. Сырье обходится дорого, фабрикант сокращает заработную плату рабочим. Государство ускоряет снижение покупательной способности трудящихся налогами, которые оно не решается взвалить на имущий класс. Капитал миллиардами утекает за границу…», «государство и экономика все шире открывают доступ иностранному капиталу», «достаточно одной трещины и все это рухнет, если в один прекрасный день из обращения будут изъяты большие суммы, все мы пойдем ко дну – и банки, и города, и концерны, и государство»1291.
Но главную проблему представляла стремительно растущая безработица. И в июне 1931 г. Брюнинг предложил новый план, который предусматривал: национализацию за вознаграждение ряда разорившихся поместий, для переселения безработных; увеличение ассигнований на пособия по безработице; уменьшение жалования госслужащим; повышение налогов и сокращение государственных расходов1292. Борьба с безработицей требовала, прежде всего, денег на ее реализацию, а Брюнинг в то же самое время, по словам Папена, стремился «удовлетворить все репарационные требования союзников», что лишало его программу «всяких шансов на практическое выполнение»1293.
Платежный баланс Германии к этому времени сводился следующим образом: Репарационные платежи, начиная с 11 ноября 1918 г. по 30 июня 1931 г., по оценке Репарационной комиссии, составили 20,78 млрд золотых марок1294, плюс германские вложения за границей – 8,5 млрд марок1295. Выручка состояла из 7,5 млрд золотых марок от продажи бумажных марок (до стабилизации валюты) и 25–27 млрд марок иностранных кредитов1296.
Если брать период, начиная с плана Даурса, т. е. с сентября 1924 г. по июнь 1931 г. то: выплаченные репарации составили – 10,8 млрд рейхсмарок; сумма кредитов Германии – 20,5 млрд; прямые инвестиции в Германию – 5 млрд1297. В то же время, общая задолженность Германии другим странам достигла 21,5 млрд марок, из них 12 млрд относилось к краткосрочным обязательствам1298.
Выплата процентов по государственным и частным займам достигла 1,5 млрд золотых марок в год, в то время как доходы от экспорта составили лишь 1,2 млрд1299. Разница покрывалась, главным образом, за счет золотовалютных резервов Рейхсбанка, размеры которых, по сравнению с летом 1930 г., к лету 1931 г. снизились с ~3 млрд до 2,6 млрд марок. С января по июнь 1931 г. золотовалютное покрытие марки упало с 55 до 40 %1300.
Немцы отчаянно искали деньги в Лондоне, Париже, Базеле, Нью-Йорке. К этому времени, отмечает видный автор труда о германском кризисе Джеймс, «единственный выдвигаемый (немцами) аргумент был политическим и к тому времени уже довольно избитым: без американской помощи правительство Брюнинга падет и тогда на Германию опустится либо большевистский, либо нацистский
