прошлом губернатор Трапезунда, хвастался, что «в тот год рыбы ели хорошо», намекая на то, как множество армян утопили в Черном море.
Аршавир Ширакян, вечно стремившийся навстречу опасностям, жил в семье местного немецкого полицейского, известного ему как «господин Зак». Ширакян убедил Зака, что он сын богатого румынского нефтяного магната армянского происхождения, и завоевал доверие полицейского. Он даже подружился с немецкой овчаркой по кличке Роберт и вызвался ежедневно выгуливать ее. Знакомство с Заком оказалось весьма полезным, когда иностранцу Ширакяну понадобилось зарегистрироваться в городе. Именно такая регистрация могла выдать его как тайного агента. Однако Зак, думая, что всего лишь оказывает безобидную услугу, помог с бюрократией, не подозревая, что его молодой квартирант – опытный убийца.
В один из приятных апрельских вечеров команда, возглавляемая Ширакяном, подготовилась к нападению. Ширакян и Ерканян поужинали в ресторане, мрачно шутя, что возможно это их «Тайная вечеря». Зная, что Шакир и его окружение обычно выходят после ужина на прогулку, оба остались ждать на оживленном проспекте. Около десяти вечера они заметили Джемаля Азми и доктора Шакира, прогуливающихся в сопровождении их обычной свиты. Они смешались с выходящей из кинотеатров толпой. Компанию возглавлял доктор Русухи-бей, за ним следовали жена Азми, его дочь, мать и невеста его старшего сына, затем, взявшись под руки, шагали Азми и Шакир. Процессию замыкала вдова Талаата, Хайрие Талаат Бафрали, сопровождавшая жену Шакира. На почтительном расстоянии за ними следовал блондин, вероятно, нанятый немецкий телохранитель.
Подозревая, что Русухи-бей вооружен, и опасаясь блондина-охранника, заговорщики держались поодаль и прятались в тени вяза. Свита двигалась по Уландштрассе, неподалеку от Курфюрстендамма. Со всех сторон стекались люди, курили, разговаривали. Ширакян отметил, что в тот вечер в одном из кинотеатров шел великий немой фильм «Доктор Мабузе, игрок». Небольшая компания турок выглядела расслабленной, и чувствовала себя в толпе непринужденно. Ерканян нервно прошептал Ширакяну, что следует отменить нападение, так как невозможно осуществить убийство в толпе, да еще и при двух вооруженных людях.
В ответ Ширакян лишь перекрестился и, не придав значения сомнению Ерканяна, дал понять, что тот может следовать или не следовать за ним, но он все равно выполнит задание; единственный оставшийся вариант – напасть сзади. Достав оружие, Ширакян вышел на улицу. Ерканян последовал за ним. Ширакян кивнул, и они со всех ног бросились прямо к туркам. Увидев Ширакяна с пистолетом, вдова Талаата закричала и попыталась его остановить. Он оттолкнул ее в сторону, вытянул руку и выстрелил в Азми, попав чуть ниже левого глаза. Азми упал замертво.
Затем Ширакян повернулся к Шакиру, который только и повторял в ужасе: «Ой, ой, ой…». «Да уж, „ой“!» – ответил Ширакян. Он целился Шакиру в лоб, но промахнулся, и пуля попала в правую щеку. Подбежал Арам и выстрелом из своего маузера нанес coup de grâce[99]. «Он [Шакир] упал на Джемала Азми, образовав своеобразный крест», – пишет Ширакян в своих мемуарах. Доктор Русухи потерял сознание. О судьбе охранника-немца автор не упоминает.
Ширакян и Ерканян бросились наутек. За ними гналась толпа с криками: «Хватайте их! Остановите их!» Вспоминая эти минуты, Ширакян пишет, что его забавляло возмущение напарника. «Как и многие другие соратники, он никогда прежде не работал в европейском городе… Здесь, в Европе, эти странные немцы действительно пытались нас поймать. „Чего они хотят?“ – кричал Арам в ярости. – „Что они говорят?“»
Ширакян не удержался и, сделав круг, вернулся к месту преступления. Там он увидел женщин, скорбящих над безжизненными телами Азми и Шакира. «Мне не было жаль этих женщин, которые в истерике рыдали, склонившись над трупами. Разве они проронили хоть одну слезинку по всем армянским детям, женщинам и мужчинам, убитым их мужьями и сыновьями?» Осознав, что полиция ставит кордон вокруг места преступления, Ширакян завел разговор со стоявшим среди зевак немецким семейством. Когда они собрались уходить, он обменялся несколькими словами с одной из маленьких девочек, взял ее за руку и вместе с ней незаметно вышел из полицейского оцепления.
Джемаль-паша
(Тифлис, Грузия, 21 июля 1922 года)
Последним высокопоставленным чиновником, оставшимся в «списке» команды операции «Немезис», был Джемаль-паша, который, наряду с Талаатом и Энвером, входил в правящий триумвират младотурок в Османской империи. Джемаль командовал флотом и Четвертой османской армией в арабских землях к югу от Анатолии. В этом качестве он руководил sürgün (насильственным переселением армянского населения) в Сирию. Джемаль был членом Центрального комитета и активно участвовал в процессе принятия решений в партии младотурок. Несмотря на это, в 1922 году в своей книге «Воспоминания турецкого государственного мужа», Джемаль утверждал, что не стоял за депортациями, а напротив посвятил себя защите и спасению армян.
История эта куда сложнее. В декабре 1915 года, когда Османская империя была полностью вовлечена в Первую мировую войну, дашнак доктор Акоп Заврян (Яков Завриев) выступил посредником в попытке заключить тайное перемирие. Согласно этому плану, который мог бы положить конец войне на южном (османском) фронте, Джемаль должен был организовать переворот против своих соратников, в частности Энвера и Талаата. В обмен на огромную взятку и гарантии того, что он получит власть над новым государством, состоящим из «независимой азиатской Турции, включающей Сирию, Месопотамию, христианскую Армению, Киликию и Курдистан как автономные провинции», Джемаль соглашался заключить мир и прекратить резню армян. Состоятельные армяне за пределами Турции были готовы предоставить деньги на этот подкуп. Россия, Великобритания и Франция месяцами мучительно раздумывали над этим предложением. Однако «в своей охоте до добычи» союзники отказались от сделки, так как она лишила бы их возможности самим захватить эти территории. Позже Джемаль-паша ссылался на этот несостоявшийся договор в качестве доказательства, что он «защищал» армян. В конечном же итоге он поддержал правительственную кампанию по искоренению христианского населения Турции или, по крайней мере, его выселение из Малой Азии. Если Джемаль кого-то и провел своим рассказом об отеческом покровительстве депортированных, то дашнаки остались глухи к его оправданиям. Его имя осталось в «списке».
Когда Региональный Центральный комитет дашнакской партии в Грузии узнал, что Джемаль направляется в Москву через Тифлис, он поручил Степану Цагикяну выследить и убить его. Ветеран Цагикян успешно исполнял приговоры в отношении военных преступников. По прибытии в Тифлис Цагикян встретился с двумя агентами, следившими за Джемалем, которые сообщили ему, что тот всегда путешествует с парой телохранителей.
Цагикяну помогали его племянник Арташес Геворкян и Петрос Тер-Погосян. Когда Джемаль в четыре часа дня 21 июля 1922 года вышел на свою ежедневную прогулку возле секретной штаб-квартиры советской ЧК, заговорщики
