Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера

еще не всё расшифровал. На данный момент у меня сорок томов расшифрованных документов, и, по моему мнению, именно этот сырой материал, без какой-либо дальнейшей шлифовки, представляет наибольший интерес и ценность. Думаю, эти тома нужно опубликовать именно в таком виде, как они есть. В них содержатся голые факты, к которым ничего не прибавлено и от которых ничего не отнято. И это бесценный источник для любого историка».

В его образе жизни не было ничего роскошного. Деньги его никогда не интересовали, и он все так же стремился к простому мужицкому быту, хотя теперь он предпочитал одеваться солидно, а не по-простецки, как в тот день в Вильнюсе, и обычно выглядел весьма элегантно, с аккуратно подстриженными усами. Из еды он предпочитал домашние щи и соленые огурчики, которые засаливал сам, как когда-то на даче.

Теперь они остались вдвоем с Владимиром. После смерти Нины они переехали в соседние квартиры в Теддингтоне, неподалеку от Темзы. Шок от событий в Клайпеде и от того, что его жизнь перевернулась с ног на голову, для сына постепенно отступил. Он снова подключился к интернету и связался со старыми друзьями в Москве. У него даже появилась девушка. Поскольку она была родом из Белоруссии, Митрохин поначалу беспокоился, не пытается ли она завлечь Владимира в ловушку, и МИ-6 даже установила негласное наблюдение за одной из их встреч, чтобы убедиться в отсутствии риска. Владимир получал превосходную медицинскую помощь, но вылечить его не могли. Чувство личного предательства рассеялось. Дело было не столько в том, что совершил его отец, сколько в том, что он скрывал это от семьи на протяжении стольких лет. Владимир, который прежде мог довольно резко отзываться об отце, теперь начал глубже ценить содеянное им и впервые даже почувствовал гордость. Именно Владимир впоследствии позаботится о том, чтобы дело его отца продолжало жить, а его архивы стали доступны широкой аудитории.

Василий Митрохин, ставший теперь британским гражданином, исколесил свою новую родину вдоль и поперек, пользуясь льготной железнодорожной картой. Он побывал в Париже, где навестил могилу артиста балета Рудольфа Нуреева (которому КГБ замышлял переломать ноги), а также надгробия других русских людей, которые, как и он сам, оказались в изгнании. Места на Западе, где жили эмигранты и диссиденты, обладали для него особым притяжением. Например, особняк у Хэмпстед-Хит в Лондоне, где жила балерина Анна Павлова. Или Брайтон-Бич в Нью-Йорке, где обосновались многие русские, потому что океан напоминал им Черное море. Теперь он был одним из них — изгнанником, пытающимся понять, где же теперь его дом.

Тосковал ли он по России? Он говорил, что испытывает чувство утраты, даже скорби. Чего именно ему не хватало? Заснеженных лесов, — без колебаний отвечал он. Он изо всех сил пытался найти их. В зимние дни он садился на поезд, ехал в английский Нью-Форест и подолгу бродил там. Он путешествовал без охраны, полагаясь лишь на ту же абсолютную неприметность, которая выручила его, когда он входил в посольство в Вильнюсе. Но найти те самые леса своей юности ему никак не удавалось. В последние годы жизни, выбираясь всё дальше от дома, он нашел место, которое больше всего их напоминало. Было нечто в Новой Зеландии, что воплощало ту чистоту, которую он искал, и подтолкнуло его к решению сделать эту страну своим последним пристанищем — местом, где он мог бы жить среди дикой природы и проводить время за рыбалкой. Но времени оставалось все меньше.

В начале 2004 года Митрохин все так же ежедневно часами корпел над своим архивом, работая над книгой, которой суждено было стать для него последней. Его решимость опубликовать как можно больше и найти способ донести эти материалы до российского народа, чтобы тот узнал правду, оставалась непоколебимой.

«Не думаю, что кто-то представляет, сколько всего еще предстоит сделать. Это поистине геркулесов труд. Это колоссальный объем работы, тревог и стресса. И я никогда не брал отпусков. У меня буквально десятилетиями не было передышки, и я с нетерпением жду заслуженного дня отдыха, когда смогу наконец повернуться спиной ко всему этому злу и обрести тишину и покой, а может быть, даже помолиться и подумать о собственной душе».

Проверяя переводы и изучая выдержки, он готовил труд, который, как он надеялся, станет наиболее точным воплощением его замысла. Он хотел, чтобы этот «букварь скверны», как он его называл, стал его памятником. Возможно, когда-нибудь люди поймут то, что сам он видел столь отчетливо. Избавленный от необходимости работать с соавтором, он планировал выпустить книгу без комментариев — как простую выжимку из записей, сделанных все те десятилетия назад; записей, которые когда-то прятались в обуви и выносились из архива под самым носом у коллег. Они должны были поведать миру о том, что он узнал о враге, с которым вел борьбу и который, как он знал, не был побежден.

Но время настигло его. Не было ни полония, ни «Новичка», ни какого-либо другого яда КГБ из тех, что позже будут терзать тела других российских перебежчиков, последовавших за ним. Лишь куда более прозаичная реальность — подкосившая старика пневмония.

23 января 2004 года Василий Митрохин скончался.

В Москве тем самым январским утром температура упала намного ниже нормы даже для русской зимы. Это было эхом того лютого мороза в Вильнюсе, когда двенадцать лет назад пожилой человек шел по дорожке к посольству. Накануне его собрат-чекист Владимир Путин передал Патриарху Русской православной церкви пару религиозных икон, недавно возвращенных в страну. Путин закладывал основы нового видения России — страны, где чекистская идеология подпитывалась новым национализмом. Новый памятник Феликсу поднимется у Ясенево. Остальному миру потребуются годы, чтобы увидеть происходящее и осознать, что последствия будут смертоносными. Но Василий Митрохин был одним из тех немногих, кто понимал, что происходит, и видел все предельно ясно. Из промерзшей зимней земли проступали искаженные, но все еще узнаваемые очертания его врага — раненого, но не убитого, озлобленного, но не побежденного. Гидра снова поднимала голову.

Иллюстрации.

Фотографии Василия Митрохина (из личного архива).

Снимок Василия Митрохина, сделанный сотрудниками МИ-6 во время их первой встречи в Вильнюсе в апреле 1992 года.

Василий Митрохин с женой Ниной (Частная коллекция).

Василий Митрохин с женой Ниной.