были "затуманены". Фельфе был приговорен к 14 годам заключения в тюрьме, но в 1969 году его обменяли на 21 политического заключенного из Восточной Германии[1032].
Дело Фельфе выявило не только необычайно глубокое проникновение русских в западную разведслужбу, но и их готовность использовать для этого бывших нацистов. Организация Гелена была переполнена эсэсовцами и агентами СД, более лояльными Москве, чем Бонну. В какой-то момент Фельфе заявил, что КГБ попросил его добиться перевода из контрразведки, потому что в этом отделе было избыток советских агентов[1033]. Фельфе мог лгать, но ЦРУ было склонно с этим согласиться. Советские агенты, перебежавшие к американцам, рассказали, что русские целенаправленно использовали бывших эсэсовцев в качестве шпионов. "Объяснение может быть простым, — говорилось в отчёте 1969 года. — Некоторые из этих людей могли быть восприимчивы к советской идеологии, испытывая к ней симпатий. Другие, такие как члены [СС и СД], многие из которых теперь были военными преступниками, тщательно скрывавшими своё прошлое, могли подвергаться шантажу"[1034]. Хайнц Фельфе, таким образом, был ещё одним офицером СС, обнаружившим, что лучшим способом побега было остаться дома. Для тех, кто эмигрировал в Южную Америку и на Ближний Восток, жизнь, безусловно, была далеко не такой комфортной.
Глава 8.
В подполье
В середине июня 1949 года епископ Алоиз Худал получил письмо от обеспокоенной женщины по имени Мария Фабрис, проживавшей в Триесте. "В сентябре 1948 года я получила известие от Пауля Штангля, сообщившего о своём немедленном отъезде в Египет, — писала она, — где он планировал остаться на полгода, после чего я должна была получить от него известие. Этот срок истек, и, несмотря на мои молитвы, я обеспокоена за его судьбу. Я хочу получить известие от Папской комиссии помощи беженцам, чтобы убедиться, хотя бы косвенно, жив ли он ещё"[1035]. Худал ответил Фабрис 16 июня, хотя неизвестно, что именно священник сообщил женщине относительно судьбы бывшего коменданта Треблинки. Возможно, он сообщил ей, что Штангль на самом деле бежал в Дамаск, и хотя у него не хватало денег, он был рад наконец воссоединиться со своей семьей в мае того же года. Кто же такая Мария Фабрис? Она родилась в марте 1916 года — точное имя неизвестно, хотя возможно, что она была двоюродной сестрой Штангля. Возможно, она даже была его любовницей, когда он служил в этом районе во время войны.
Вскоре после того, как он воссоединился с женой Терезой и дочерьми, Штангль потерял работу на текстильной фабрике из-за смерти владельца. "Это было очень тяжело, — вспоминала жена Штангля. — Он отчаянно искал работу, но долгое время не мог её найти"[1036]. Пока муж искал работу, Тереза работала массажисткой, обслуживая "толстых женщин". Условия их проживания также были далеки от идеальных, поскольку они жили в фактически нацистском пансионе по адресу: улица Джорджа Хаддата, 22. Тереза вспоминала, что их соседи по пансиону были в основном немцами, скрывавшими свои настоящие имена. Удача улыбнулась семье в декабре, когда Штангль устроился инженером в Имперскую трикотажную компанию. Имея доход в 500 сирийских фунтов в месяц семья смогла переехать в большую квартиру в старой части города, где их часто навещали немецкие друзья. Почти год всё было хорошо, но затем возникла новая проблема. Их сосед начал проявлять интерес к 14-летней дочери Штанглей, Ренате. Поскольку сосед был начальником местной полиции, Штангли понимали, что мало что могут сделать, если он захочет заполучить их дочь в свой гарем[1037].
Штангль решил, что единственный выход — уехать, и отправил Терезу в Бейрут, с заданием посетить несколько южноамериканских консульств. Бразильцы проявили наибольший интерес к квалификации Штангля как инженера, и в течение месяца ему была выдана виза. Два месяца спустя семья отправилась под своими настоящими именами в морское путешествие через Геную в Сантос (Бразилия). Переезд был оплачен из семейных сбережений, и к тому моменту, как они поселились в пансионе в Сан-Паулу, семья Штанглей снова оказалась на грани нищеты. Однако Штангль быстро нашел работу в текстильной фирме "Sutema", где проработал два года, пока не под искал более высокооплачиваемую должность в другом месте. К середине 1950-х годов семья Штанглей могла жить на его весьма приличную зарплату в 8.000 крузейро. Поскольку все складывалось удачно, Штангль в одиночку занялся строительством дома в южном пригороде Сан-Паулу, Сан-Бернардо-ду-Кампо[1038]. В Бразилии Штангли чувствовали себя настолько комфортно и безопасно, что в августе 1954 года даже зарегистрировались в австрийском консульстве под своими именами. Хотя регистрация была полностью добровольной, Штангли посчитали это "правильным и уместным". Удивительно, но консульство не сделало никаких запросов относительно Штанглей. Этому есть три возможных объяснения. Наиболее вероятное заключается в том, что дипломаты, возможно, никогда не слышали о Штангле, поскольку в то время он не был широко известен как военный преступник. Во-вторых, Штангль была распространенной в Австрии фамилией, и даже если бы кому-то пришло в голову связать его с Треблинке, это вряд ли бы насторожило служащего консульства. Третье объяснение состоит в том, что консульство сознательно занималось укрывательством военных преступников, и хотя это вполне возможно, доказательств в поддержку этой версии нет[1039].
В конце 1955 года Штанглей постигло несчастье: глава семьи тяжело заболел. "Врачи не могли сказать, ничего определённого, — вспоминала Тереза, — ничего, что мы могли бы понять"[1040]. Долгое время из-за загадочной болезни Штангль был сильно ослаблен и не мог долго ходить или стоять. Тереза устроилась на работу клерком в "Mercedes-Benz", а пока сам Штангль выздоравливал, он организовал небольшую мастерскую, где производил бинты и продавал их больницам. В этот период в семье Штангля были и светлые моменты. Их младшая дочь Ренате в 1957 году вышла замуж за австрийца, а старшая дочь, Гитта, последовала её примеру годом позже. В течение второй половины десятилетия здоровье Штангля постепенно улучшалось, и дом был наконец-то достроен. В октябре 1959 года Штангль смог вернуться к работе на полную ставку, и благодаря своим связям в автомобильной промышленности Тереза нашла мужу работу в "Volkswagen", где он трудился под своим настоящим именем. Штангль снова начал с самых низов, простым механиком, но впоследствии стал руководителем отдела профилактического обслуживания, с солидной зарплатой в 25.000 крузейро. Совокупный доход супругов позволил им переехать в престижный район Бруклин в Сан-Паулу, где в течение следующих нескольких лет они построили свой второй дом. Штангль считал, что семья никогда не сможет позволить себе такой дом, но Тереза была непреклонна, и именно её зарплата покрыла большую часть расходов на строительство. Дом был достроен в 1965 году, и хотя к тому моменту Ренате развелась, Штангли снова почувствовали себя уверенно. "У всех была хорошая работа, — вспоминала Тереза Штангль, — и мы хорошо зарабатывали, а я заботилась о семье и получала от этого удовольствие"[1041].
