беседе, а потому без особых усилий с моей стороны сделала мне этот поистине царский подарок, после чего «избушка» обрела достойное место в моем собрании. Долгие годы я жил с уверенностью, что эта славная жестяная избушка не что иное как «кукольный домик».
И в самом деле, она как будто создана для детской игры. Открывающаяся часть крыши обнаруживает пространство, где с легкостью может поселиться небольшая кукла, а то и две. Изящная цветная литография изображает крепкий бревенчатый деревенский дом с приглашающей зайти приоткрытой дверью. В окнах с простыми занавесками и распахнутыми ставнями – уютные картинки русской деревенской жизни: самовар с заварочным чайником и доверху налитый стакан на блюдце с каемочкой, тщательнейшим образом прорисованная герань на подоконнике, склонившаяся над столом, вероятно, хлопочущая на кухне женщина, выглядывающий во двор крестьянин с бородой. Под окнами на растянутой веревке сушится белье. Письмо настолько детальное и тонкое, что заметна даже бечевка, которой подвязана одна из ставен. Ну как не принять такой домик за игрушечный?
Избушка. Жесть, литография. А. Жако и Ко. Россия. Конец XIX – нач. XX в.
Окно с самоваром (деталь хромолитографии). «Избушка». А. Жако и Ко. Россия. Конец XIX в.
Белье на веревке (деталь хромолитографии). «Избушка». А. Жако и Ко. Россия. Конец XIX в.
Однако каждый истинный коллекционер – он к тому же исследователь. Вот и я сделал попытку разобраться с историей и предназначением моего домика. Хорошим стимулом к этому послужила едва заметная надпись в правом нижнем углу: «А. Жако и Ко. Москва»[40].
Помню по рассказам моего дедушки, что во времена его детства (начало 1900-х) в кондитерских шоколадные конфеты, пастилу, халву и прочие сласти перед продажей обычно укладывали (с обязательной бумажной прокладкой) в картонные, фарфоровые и жестяные коробочки, называя их на французский манер бонбоньерками[41]. Поразительное разнообразие форм, очаровательные сюжеты, тончайшая художественная литография и красочность их оформления делали заботливо упакованные в них вкусности еще более притягательными.
Бронзовая медаль Всемирной выставки в Париже. 1889
Кроме того, жестянки, как их тогда называли, надежно защищали бисквиты, пряники, карамель, монпансье от сырости и влаги.
Упаковку кондитеры заказывали на специальных фабриках и производствах, при этом обязательно оговаривая дизайн и указывая необходимый размер, которой варьировался, исходя из предполагаемого веса предполагаемой покупки, от одного до двух фунтов[42]. Увлеченный исследованием, выясняю: оказывается, к наиболее известным и успешным в России изготовителям жестяной упаковки для кондитеров относилась упомянутая печатня «А. Жако и Ко», также известная под названием «Фабрика металлических коробок Генерального общества французской ваксы в Москве».
Изделия печатни были настолько любимы и популярны в России, что в 1882 году за коробки из жести для кондитерской продукции фирма получила медаль Всероссийской выставки в Москве, а в 1884 году – большие серебряные медали на выставках в Москве и Одессе. А еще через три года, в 1889-м, «Жако и Ко» удостоилась награды на Всемирной выставке в Париже, той самой, приуроченной к 100-летию взятия Бастилии, для которой Гюставу Эйфелю была заказана башня, ставшая основным символом Выставки и главным входом на ее территорию. По этому случаю отчеканили памятные наградные медали. Остановимся на бронзовой, которую заслуженно вручили «А. Жако и Ко». Изготовил медаль французский гравер и медальер Луи-Александр Ботте (1852–1940). На аверсе изображена Минерва, возлагающая оливковый венец на голову труженика. Склонившись перед богиней, он сидит на наковальне, правой рукой придерживая свое орудие труда. Внизу, в лучах восходящего солнца, вид на Выставку и Эйфелеву башню.
«Жестянки», отслужив свой срок в качестве упаковки, конечно же, доставались детям. Так, на радость им, упаковка превращалась в игрушку.
Глава 4
Главный «Аэропорт»
У старинных вещей такая же участь, как и у людей. Они рождаются, живут и умирают. «Игрушки имеют свою судьбу, как и всякое иное художественное произведение. Поживет, поживет на свете игрушка и исчезнет»[43], – справедливо заметил еще в начале ХХ в. Александр Бенуа. Но бывают и счастливые судьбы: вещи переживают нас и переходят к другим неравнодушным людям, храня в себе частицу своих прежних владельцев, их лучшие воспоминания, привычки, пристрастия. Они продолжают жить своей особенной странной жизнью и если могли бы, то поведали бы нам целые диковинные истории, такие, например, как в сказках Андерсена или Гофмана, у которых вещи говорят за людей, и притом говорят куда выразительнее и интереснее.
Создатель «Старого домика»[44], страстный собиратель, актер и режиссер Александринского театра в Санкт-Петербурге Юрий Эрастович Озаровский (1869–1924), писал более 100 лет назад:
Нет ничего более пленительного, как в чужом городе бродить по рынкам, толкучкам, «развалам», заглядывая в лавки и лавчонки местных торговцев «старьем». Чего-чего только не увидишь тут! Здесь и музыкальные инструменты, и иконы, и поломанная старинная мебель, и граммофоны, и игрушки, и оружие, и медь, и стекло, и бисер. <…> И вот скоро вы сами, не успев того заметить, стали счастливым собственником чудесного…[45]
Г. Х. Андерсен «Сундук-самолет». Хромолитография Эмили Дж. Хардинг. «Сказка за сказкой». Изд. т-ва М. О. Вольф. С.-Петербург – Москва. Конец XIX в.
Именно такое приключилось со мной, и совершенно неожиданно по прошествии многих лет я вновь стал счастливым обладателем «Аэропорта» – чудесной игрушки моего детства, которую не чаял когда-либо отыскать.
Рис. 62. Аэропорт. Заводная игрушка. Жесть, хромолитография, электрическое освещение. Завод металлоизделий. Ленинград. 1956
Только произошло это не на «развале» в средней полосе России, а на небольшом провинциальном аукционе в графстве Чешир, неподалеку от деревни Дарсбери, знаменитой тем, что именно здесь родился автор «Алисы в Стране чудес». В то время я был в Англии, где собирал материал для своей украденной книги[46]. Помогал мне в этом, устраивая в числе прочего встречи с ведущими коллекционерами и музейными хранителями, давний и добрый мой приятель, журналист Джек Темпест, от которого, собственно, я и узнал о предстоящих торгах и предаукционной выставке, открывавшейся на следующий день.
Чуть свет Джек заехал за мной в гостиницу, а по дороге на выставку неожиданно предложил (а я с энтузиазмом согласился) заехать в знаменитую церковь Всех Святых, получившую всемирную известность благодаря уникальному оконному витражу с изображениями автора Алисы и главных персонажей любимой многими книги. История этого необычного витража начинается в 1935 году, когда в ознаменование столетия со дна рождения Льюиса Кэрролла поклонники его таланта со всего мира организовали сбор пожертвований на создание и установку так называемого Мемориального окна Льюиса Кэрролла (см. ил. 10 на вкладке).
