Окно состоит из пяти уникальных витражных панелей, верхний регистр которых посвящен сценам Рождества, а нижний – главным героям и цитатам из легендарной сказки, которые, разумеется, не имеют никакого отношения к библейской истории. Автором витража, созданного по рисункам выдающегося графика и иллюстратора Джона Тенниела (1820–1914), был английский мозаичист Джеффри Уэбб (1879–1954), известный замечательными работами, представленными в храмах Великобритании, в том числе в Кентерберийском соборе.
Однако вернемся к предаукционной выставке – главной цели нашей поездки. Расположившаяся в двух небольших залах уютного коттеджа с огромным, типичным для XVIII столетия камином, бережно сохраненными интерьерами с невысоким потолком и потемневшими вековыми дубовыми балками, выставка как будто продолжила наше сказочное «витражное» путешествие.
Викторианские куклы с восковыми головками. Англия. 1860-е
Эти приюты старины в моих глазах гораздо интереснее, а подчас и ценнее для собирателя, нежели те шикарные магазины с лаконичною вывескою Antiquite…[47]
На столах с очаровательными плюшевыми медведями Steiff рубежа XIX–XX веков соседствовали викторианский «Мартовский заяц» с кукольным фарфоровым чайником и такого же возраста «Чеширский кот» со своей неизменной улыбкой. В застекленных витринах – изящные французские куклы с восковыми поверх папье-маше головками, в оригинальных нарядах середины XIX века. Их неподвижные глаза, пугающие своей странной живостью, пристально наблюдают за немногочисленными посетителями и всем происходящим вокруг.
Переходим в соседний зал: здесь, поблескивая бронзой котлов и отсвечивая медью кранов и миниатюрных манометров, выстроились паровозы – ровесники первого издания «Алисы». Дополняли картину этого великолепия заводные «безлошадные экипажи» со спицованными колесами на пожелтевшем от времени каучуке, пожарные расчеты в оригинальной упаковке (см. ил. 8 на вкладке) и неизменные украшения подобных аукционов – грандиозные механические многопалубные пассажирские пароходы времен эрцгерцога Фердинанда, среди которых мечта коллекционеров – легендарный броненосец Petropavlovsk. И вдруг посреди этого игрушечного Лувра замечаю красно-серую, простенькую и на этом фоне кажущуюся невзрачной, но такую знакомую и долгожданную коробку с «Аэропортом» моего детства.
Аэропорт. Этикетка с редкой наклейкой ВСХВ 1954. Артель «Хромолит». Ленинград. 1958
Ночь выдалась бессонной, а торги на следующий день – волнительными. В результате после непродолжительной схватки с весьма настойчивым конкурентом из Франции «Аэропорт» все же достался мне.
В этом месте я, наверное, кратко, но все же должен пояснить, почему мой французский vis-а-vis не желал отступать, упорно продолжая делать ставки, и что же на самом деле эта игрушка из советской России значила для него. Все дело в том, что «Аэропорт» изначально был французской разработкой, которую производила компания Joustra[48] на рубеже 1940–1950-х. Вскоре, однако, «Аэропорт» приглянулся советским игрушечных дел мастерам, был успешно скопирован и преподнесен уже как «сделанный в СССР». Надо отдать должное Ленинградскому заводу металлоизделий – советский вариант ничуть не уступал ни в качестве, ни в оформлении, а по литографическому рисунку, на мой вкус, даже превзошел оригинал, передав атмосферу советских аэродромов того времени. И, наконец, главное объяснение настойчивости коллекционера из Франции кроется в его очевидной осведомленности о том, что ленинградских «Аэропортов», в отличие от французских, сохранилось не так уж много.
По окончании аукциона, вызвавшего ажиотаж коллекционеров со всей Европы, ко мне подошел почтенного возраста продавец по имени Дейв, оказавшийся отставным пилотом British Airways, и рассказал трогательную историю. Из нее следовало, что именно эта игрушка, родом из далекого СССР, купленная его мамой в небольшом городке Эр (Ayr)[49] в Шотландии и подаренная ему на Рождество в 1958 году, определила всю дальнейшую судьбу Дейва. Около 40 лет прослужил он в гражданской авиации Великобритании и побывал почти во всех аэропортах мира, но любимым все же оставался тот, из 1958-го.
Выйдя на пенсию, Дейв и его жена решили переехать в Малайзию, что и послужило основной причиной продажи многих вещей на аукционе, включая расставание с «Аэропортом».
С тех пор прошло больше 20 лет, но время от времени я получаю коротенькое сообщение от Дейва, который всякий раз передает привет своему «главному Аэропорту».
И наматываются обороты
На спидометры длиннорукие.
Самолеты мои, самолеты!
Очень крепкие,
Очень хрупкие.
Римма Казакова
Глава 5
«Автобус» коммивояжера
«Написание достойной пьесы является самым важным делом, которое может сделать человек», – писал Артур Миллер, по значимости приравнивая труд писателя и драматурга к деятельности врача, спасающего жизнь.
Морозным апрельским днем 1948 года находящийся на пике своей первой славы тридцатитрехлетний А. Миллер, распрощавшись со своей женой Мэри и двумя детьми, покинул Нью-Йорк и отправился в штат Коннектикут. В тот момент в его голове зрела новая пьеса, а для работы над ней так необходимо было уединение. Миллер мечтал построить маленькую скромную хижину, запереться в ней от всего мира – и просто let things happen[50]. Он еще не знал, о чем будет пьеса. Единственное, в чем он был уверен на тот момент, – что сюжет будет развиваться вокруг образа коммивояжера, которому в конце суждено умереть.
Наспех достроив дом и сколотив стол из старых досок, Миллер принялся за работу. Комната с неокрашенными стенами еще пахла свежей древесиной, а по углам стояли ящики с гвоздями и инструментом. В первый же день он закончил первое действие пьесы. «Я начинал утром и работал весь день. Прерывался на обед и продолжал до часу или двух ночи. Сюжет развивался сам, я был лишь стенографистом и просто записывал его…» – вспоминал он в автобиографии[51]. После того первого дня, полного вдохновения, Миллеру потребовалось еще шесть недель, чтобы создать второй акт и завершить работу.
А. Миллер за работой над пьесой «Смерть коммивояжера». 1948. Фото: Alfred Eisenstaedt. The Life Picture Collection. Getty
Так родилась пьеса в двух действиях «Смерть коммивояжера», написанная в рекордно короткие сроки в том же 1948 году и дебютировавшая на Бродвее в легендарном своими премьерами Театре Мороско[52] в 1949-м. Первым исполнителем роли коммивояжера Вилли Ломена был несравненный Ли Джей Кобб[53]. «Миллер не писал ее, он ее выпустил, как птицу. Она уже сидела у него внутри и ждала, когда ее освободят», – отзывался о пьесе Элиа Казан[54], ее первый постановщик, завоевавший престижную американскую театральную премию «Тони» за лучшую режиссуру.
Театральная программка спектакля, 4 октября 1959
«Смерть коммивояжера» ждал ошеломительный успех. Знаковое произведение Миллера удостоено Пулитцеровской премии, тиражи пьесы превышают 11 миллионов экземпляров, а ее постановки осуществляются по всему миру, включая Советский Союз.
Ровно через десять лет после премьеры на Бродвее, в 1959 году, «правдивая и глубокая пьеса, одно из лучших произведений современной зарубежной драматургии» появилась
