таким, что может созерцать недоступную красоту Святой и Царственной Троицы»[5530]. «Любовь… порождает озарение познанием», — пишет авва Фалассий[5531]. Вот слова преподобного Никиты Стифата: «Тот, кто любит Бога, кто считает, что нельзя предпочесть ничего Его любви и любви к ближнему, тот знает глубины Бога и тайны Его Царствия, как это должно быть известно тому, кто водим Божественным Духом»[5532]. Преподобный Симеон Новый Богослов научает: «Тем, кто доказывает любовь к Нему соблюдением заповедей… [Христос] являет Себя, как Он Сам обещал. Своим явлением Он Сам подает им Духа Святого, и затем Святым Духом Он Сам и Бог Отец пребывают с ними нераздельно»[5533]. Святитель Григорий Палама разъясняет: «Только когда ты будешь иметь в своей душе божественное состояние, ты действительно будешь иметь Бога внутри себя, а истинное божественное состояние — это любовь к Богу, и приходит она лишь через исполнение Божественных заповедей, ибо является их основанием, главным содержанием и занимает среди них первое место, ведь любовь и есть Бог[5534], и именно в любви Он пообещал прийти, пребывать и являться»[5535].
Но если любовь порождает знание и, с этой точки зрения, оно является ее целью, то не следует тем не менее думать, что знание упраздняет любовь. Как говорит апостол Павел, любовь никогда не перестает (1 Кор. 13, 8). Нужно отметить, что и, наоборот, знание порождает любовь или, точнее, увеличивает ее и что, с другой стороны, любовь является целью познания. С первой точки зрения, знание возвышается над любовью; со второй — любовь выше знания. Так, апостол Павел говорит: Если… знаю все тайны, и имею всякое познание… а не имею любви, то я ничто (1 Кор. 13, 2). Преподобный Исаак Сирин представляет познание Бога как условие любви к Нему, когда пишет: «Если ты не знаешь Бога, невозможно, чтобы в тебе жила его любовь; и ты не можешь любить Бога, если не видишь Его»[5536]. Преподобный Симеон Новый Богослов тоже отмечает, что «возможно приобрести и хранить совершенную любовь к Богу только соразмерно духовному знанию»[5537]. В другом месте он пишет: «После явления [Господа] совершенная любовь присутствует в нас»; пока Он не явился, «мы не можем любить Его так, как подобает»[5538]. У преподобного Макария Египетского сказано, что «душа, просвещенная Духом… и зрящая духом желанную красоту, единственную и невыразимую, ранена Божественной любовью… Тогда она приобретает безграничную и неисчерпаемую любовь к Господу, Которого она желает»[5539]. Преподобный Исаак Сирин утверждает: «Любовь — это чадо знания»[5540]. Преподобный Максим Исповедник говорит о том же: «Любовь к Богу порождается знанием»[5541]. Климент Александрийский отмечает: «Написано, что тому, кто имеет, прибавится… к знанию любовь». По его словам, знание «завершается в любви»[5542].
В действительности эти две позиции, приводимые святыми отцами как альтернативные, взаимно дополняют друг друга. Существует диалектика любви к Богу и богопознания, ибо возрастание одного из этих явлений становится для другого источником нового возрастания. Эта диалектика не прерывается никогда, даже на самых высоких ступенях духовной жизни. Поскольку Бог бесконечен, недоступен и непознаваем в Своей сущности, постольку любовь человека и его познание, какими бы великими они ни были, всегда равным образом имеют большую способность к бесконечному возрастанию[5543]. Это относится ко всем добродетелям[5544].
5. РОЛЬ ЧИСТОЙ МОЛИТВЫ
Наконец, мы должны подчеркнуть фундаментальную связь, которая существует между познанием/видением Бога и молитвой.
Как мы увидели, молитва обусловливает всю духовную жизнь. Именно через молитву человек обращается к Богу, без Которого не может делать ничего (Ин. 15, 5). Именно в молитве он призывает Его помощь, открывается Его благодати, соединяется с Ним. Молитва предстает как необходимое условие требуемых этим единением жизни по заповедям, избавления от страстей и исполнения каждой добродетели, и в первую очередь добродетели любви.
Уже в силу всех этих причин, в особенности в силу связи между молитвой и добродетелью любви[5545], молитва приводит человека к познанию/видению Бога и, следовательно, является важным его условием.
Но существует между ними и более прямая связь[5546]. Преподобный Максим Исповедник утверждает, что «состояние молитвы утверждает [ум] в Самом Боге»[5547]. А святитель Григорий Палама разъясняет: «Причастность добродетелям, поскольку она приводит человека к подобию [Божию], располагает человека добродетельного к тому, чтобы принять Бога. А вот совершает это восприятие сила молитвы»[5548]. Он же говорит, что молитва — это ключ[5549] к богопознанию, что «именно молитва обеспечивает блаженное созерцание» Бога[5550]. Их связь настолько тесна, что святые отцы рассматривают дар познания/видения Бога лишь в контексте совершенной молитвы, которая называется еще и «чистой молитвой»[5551], в которой, по замечанию преподобного Исаака Сирина, «обретают полноту» и «завершение» «все способы и виды молитвы человека к Богу»[5552].
У Евагрия эти понятия даже отождествляются[5553], особенно в его знаменитой формуле: «Если ты богослов, то молишься истинно; если молишься истинно, то ты — богослов»[5554], в которой слово «богослов» обозначает того, кто достиг богословия в древнем значении этого слова, то есть познания/видения Бога. Преподобный Исаак Сирин подчеркивает, что в любом случае благодать этого познания, которое совершается Духом, «дается тем, кто этого достоин, во время молитвы. Она имеет свой исток в молитве. Она сходит только во время молитвы для того, чтобы вселиться в нас во всей славе, по свидетельству святых отцов. Вот почему она называется именем молитвы: ум приводится к этому блаженству молитвой, и молитва является его источником, и эта благодать не имеет места в другое время, как это показано в писаниях святых отцов»[5555].
В силу этого они полагают, что вся подвижническая жизнь должна быть направлена к получению такой молитвы[5556], поскольку она является харизматическим даром[5557]. Так, например, молитва в значительной степени способствует приходу человека к бесстрастию и обладанию всеми добродетелями, а бесстрастие и добродетели, в особенности любовь[5558], воцарившись в человеке, позволяют ему достичь чистой молитвы[5559].
Чистая молитва определяется прежде всего как молитва человека, очищенного от всех страстей и от всякого дурного представления, будь то образ или помысел[5560]. Об этом упоминает апостол Павел, когда призывает молиться на всяком месте, воздевая чистые руки без гнева и сомнения (1 Тим. 2, 8). Очищение от страстей совершается с помощью суровой аскезы, а очищение помыслов — в частности, «внутренней
