Т. Фельгенгауэр: И еще по одному вопросу друг другу.
В. Поздняков: Мы сегодня некоторые моменты не договорили, а обозначили. Я в своих записях вижу такое: «интерес Китая к России ничем не отличается от интереса Китая к Африканским или Южноамериканским странам, богатым природными ресурсами». Сейчас в России идет всего 0,7 % зарубежных инвестиций Китая — меньше, чем из ЕС, в 15 раз. Эта доля может несколько измениться, если контрольный пакет акций российских стратегических нефтегазовых месторождений будут проданы китайцам? Как вы к этому относитесь, чтобы продать как можно больше, не самим разрабатывать?
А. Маслов: Во-первых, я знаю, что такие планы, к сожалению, есть — продажа до 40 % пакетов акций российских горнодобывающих и даже нефтяных предприятий. Но, во-первых, интерес Китая здесь понятен. Китай сегодня действительно инвестирует в Африку, Европу больше, чем в Россию. Общий объем китайских инвестиций в Россию сейчас, совокупный, суммарный объем, меньше 5 млрд долларов, чтобы было понятно — в Японию Китай инвестирует ежегодно, не суммарно, 12 млрд долларов. Это Япония, с которой Китай все время воюет, как говорится.
Инвестиции Китая в Африку — 200 млрд долларов. Таким образом, действительно Россия не является приоритетным партнером для Китая, тут надо себе отдавать себе отчет. Потому что Китай действительно ждет самого интересного предложения. Китай заинтересован в России, конечно же, как в поставщике сырья. Но, с другой стороны, а что, Россия что-то другое поставляла в Европу? Собственно говоря, парадигма взаимодействия с Китаем у России точно такая же, как была с Европой, только немножко в других терминах сформулирована.
70 % нашего товарооборота, российского экспорта в Китай, это минеральные удобрения, ресурсы, лес и так далее. Все остальное, доля машинно-технического оборудования, которое мы поставляем в Китай, равняется долей процентов. То есть мы не поставляем готовую продукцию.
И естественно, Китай задает простой вопрос — а что вы можете, мы готовы купить, но скажите, что вы можете произвести? При этом Китай хотел бы не только контролировать, безусловно, добычу, но и поставки. То есть мало добыть нефть, ее еще нужно перевезти. При этом я полагаю, что это будет самое последнее, на что может пойти Россия — продажа наших ресурсных предприятий. Главное сейчас — переводить наше взаимодействие с Китаем в область высокотехнологичного сотрудничества, чтобы готовить российских специалистов по высоким технологиям и в известной степени составлять конкуренцию Китаю.
Т. Фельгенгауэр: И ваш вопрос?
А. Маслов: Я задам региональный вопрос, поскольку вы наверняка больше знаете, что творится в регионе, чем я. Как, по-вашему, насколько население забайкальского края, Амурской области — насколько оно привязано экономически к Китаю? Потому что по многим расчетам сейчас формируется поколение людей, которые экономически зависят от Китая — торгуют с ним, вовлечены в экономические отношения. Оно может и опасаться Китая, его не любить, но формально главное экономическое благосостояние этого населения зависит от Китая. Что это за поколение, есть ли оно, как оно формируется?
В. Поздняков: Знаете, скажу вам такое, эмоциональное. Когда я 20–30 лет тому назад оказался в Благовещенске, это был красивый, главный город Благовещенск, а на той стороне Хейхе — мазанки. А потом, когда приехал, увидел колесо обозрения, телевизионная вышка, дома, а Благовещенск посерел и стал маленьким городом. Как доминанта у них гостиница «Азия». Я там разместился и был один из вечеров, на второй или третий день приезда, там была свадьба. И я увидел, как танцуют наши молодые. Знаете, у них было такое: «мы русские, мы граждане великой России». А находились они в частной собственности Китая. То есть такое ощущение противодействия, противоборства существует.
И когда пошел разговор по поводу сдачи в аренду земли очень больших размеров, объемов, то осуждение и неприятие этого. Допустим, «Овощевод», черниговское предприятие в Чите, оно прекрасно, у него там зелень, овощи, помидоры, огурцы — туда не вкладывается, хотя 100 % собственности администрации края. А надежда на китайские, хотят самостоятельно, не хотят китайской экспансии. Вот такое ощущение.
Т. Фельгенгауэр: Спасибо вам большое. Заведем финальное голосование, узнаем, поменялось ли настроение слушателей. Напомню вопрос: как вы считаете, угрожает ли России возможная аренда Китаем части земель Забайкалья? Если «угрожает» — 660-06-64, если такой угрозы нет — 660-06-65. А по поводу того, как живут в регионе, мы с моим коллегой, Сашей Плющевым, обсуждали две недели назад историю того, как в «российской газете», региональной, размещена такая реклама: как здорово выйти замуж за китайца, и там пять причин, почему китайский муж — это замечательно.
А. Маслов: Но это правда замечательно.
Т. Фельгенгауэр: Это как иллюстрация к нашему разговору — чего там люди хотят, а чего не хотят. Прокомментируете?
А. Маслов: Во-первых, соглашусь про Благовещенск — мы там бываем регулярно с обследованием, действительно, там уровень внутреннего патриотизма очень высок. Например, многие считают, что покупать китайскую машину — это неправильно, хотя, казалось бы, она дешевле всех. Но наши люди хотят ходить по грани, то есть, с одной стороны, безумно любят свою родину и свою территорию — «ни пяди своей земли». Но с другой стороны, многие перелеты они совершают за рубеж не через Москву, а через Харбин или Пекин — так ближе. Они отдыхают и лечатся в Китае, хотя в рестораны в этом известном городе Хейхэ или городе напротив Уссурийска.
То есть в принципе хорошо бы, чтобы к этому патриотизму, очень правильному наверное, крепилось бы еще и экономическое развитие, которое бы позволяло нашим ездить в Китай, а отдыхать на своей территории и покупать российские товары, произведенные местными производителями?
Т. Фельгенгауэр: Владимир Георгиевич?
В. Поздняков: Государственная корпорация под названием РЖД — «Российские железные дороги». А тарифы какие? Электрички.
Т. Фельгенгауэр: Понятно. Не доедешь.
В. Поздняков: Далеко и дорого. Хотя дают какие-то преференции — дешевле для какой-то категории, но это такими малыми дозами не решить. Но вот по поводу женитьбы, когда россиянка выходит замуж за китайца, мне бы хотелось заметить, что там такая тенденция — когда ребята, которые там рождаются и, вырастая, становятся детьми-подростками, то они более сильно реагируют, потому что они становятся за своего отца, не за свою мать то есть, ему нужно доказать свое китайское происхождение, и они становятся очень сильным националистами.
Т. Фельгенгауэр: То есть из смешанных браков получаются все-таки китайцы?
В. Поздняков: Да, и это меня поражает. Он получает не от мамы, а от отца. И вот эта странность меня тоже беспокоит, почему так.
Т. Фельгенгауэр: Результаты нашего голосования. Мы много чего обсудили, много аргументов озвучили, а мнение наших слушателей не изменилось. Алексей, вы их не смогли уговорить, их по-прежнему 83 % — именно столько слушателей видят угрозу от Китая.
А. Маслов: Ну и прекрасно. Главное, пусть они поймут для себя, в чем это для них угроза.
В. Поздняков: И я проценты не увеличил.
Т. Фельгенгауэр: Спасибо вам большое. Это была программа «Клинч».
2015 г.
Забайкалье — пример провальной политики правительства
Проблемы военных городков Забайкалья
Выступление В. Г. Позднякова на заседании Госдумы 11 июля 2012 года
Уважаемые коллеги, товарищи!
Хочу обратить внимание, что Министерство обороны Российской Федерации в понимании многих россиян уже перестало ассоциироваться с главным военно-оборонным ведомством. Министерство более известно своей активной коммерческой деятельностью: продает земельные участки, имущество, технику, жилье, министр с первых дней своей работы замкнул на себя все финансовые вопросы. Тогда же был начат процесс полной ликвидации военно-строительного комплекса.
Далее. Ликвидация гарнизонных военных городков, всего их насчитывалось свыше 21 тысячи, жить осталось сегодня только 184. По данным Министерства обороны на март 2012 года передаче в собственность субъектов Федерации и муниципальных образований подлежит свыше 180 тысяч квартир, инженерные коммуникации, более 400 детских садов и более 200 домов офицеров, находящихся в военных городках.
Мой «наезд» на Министерство обороны вызван обращением в Государственную Думу в адрес членов межфракционной депутатской группы «Байкал» председателя Законодательного Собрания Забайкальского края Сергея Жирикова в связи с проблемами, возникшими в процессе передачи военного имущества и объектов жилищно-коммунального хозяйства. Из письма следует, что жилой фонд за последние 20 лет практически не ремонтировался, военные городки превратились в призрачные фантомы для съемок сюрреалистических фильмов, жилье, как правило, не пригодно для жизни. Ситуация со здравоохранением и образованием жуткая. ЖКХ обнищало до того, что котельные выходят из строя даже не в самые лютые морозы, работы там нет, люди превращаются в полубомжей. В заброшенных военных городках, полузаброшенных городках края ютится сегодня население примерно стотысячного города.
