Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
Долгая история отношений России с другими народами не была такой сплошь негативной, как нам ее в течение десятилетий рисовали. Дескать, царское самодержавие только и делало, что угнетало народы и народности национальных окраин и меньшинств, но сегодня истина все больше проясняется. В дооктябрьской России отношения с присоединившимися добровольно, да и присоединенными территориями были нормальными, нации жили в ее составе с достоинством. Русский царь их не угнетал, не лишал родного языка и письменности, не изгонял лидеров. А уж о таком вандализме, как депортация, и говорить не приходится.
Эмир Бухарский до Октябрьской революции жил и правил в своей Бухаре, и никакой царь его не изгонял. Его изгнали после революции. А до того он правил под верховенством белого царя самостоятельно. И ничего плохого в той системе государственного устройства не было. Были чрезвычайно разумные пропорции между государственностью людей, Российской империей и управлением на местах, территориях национальных образований.
Мы все это отвергли после революции, заявили, что там угнетение и прочее. Надо, по-моему, посмотреть исторические корни взаимоотношений — что там было хорошего, а что плохого. Теперь Россия никого не должна заставлять идти с собой, никого не надо втягивать или тем более принуждать. Но и зависеть в экономике от кого бы то ни было — тоже не годится.
Из тех трех вариантов пути, по которому двинется Россия, последний мне представляется наиболее разумным — поверьте, во мне ни на гран не говорит великодержавный шовинизм или национализм. По своему духу, по системе мышления, по способу руководства хозяйством города я интернационалист, но тем не менее при всем понимании, при полнейшей поддержке права наций на самоопределение, на суверенитет, на отделение, выделение и все прочее мы должны признать и другую реальность, которая сложилась к сегодняшнему дню в бывшем Союзе. Россия является экономическим лидером, и этот бесспорный факт должен существенным образом влиять на ее отношения с остальными республиками-государствами, — закончил Ю. Лужков.
Согласитесь, все, что он сказал давно, актуально и сегодня. Может, его надо было назначить министром иностранных дел?
Тем более что он одним из первых заметных лидеров нашей страны — пусть и региональных (ничего себе региончик!) — поднял знамя борьбы за защиту русскоязычного населения в ближнем зарубежье, попросту — в республиках развалившегося некогда огромного, влиятельного, мощного и устрашающего другие, государства.
Из правительственных учреждений время от времени слышались какие-то неотчетливые и неупорядоченные голоса, не подкрепляемые конкретными действиями и потому не слышимые ни теми, кто притеснял русскоязычную публику — не обязательно русских, ни теми, кого притесняли. Власть на государственном уровне непонятно чего то ли боялась, то ли стеснялась. Боялась, возможно, молвы и раздражения по поводу заступничества на Западе — ах, боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна! — не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы не то чтобы рявкнуть на этот самый веками загнивающий, как говаривали еще совсем недавно новые лидеры страны, но так и не загнивший окончательно западный миропорядок, но и тихонько пискнуть не решались. Боялись лишиться моральной поддержки своей политики разграбления национального достояния, сырьевых ресурсов, уничтожения крупной промышленности и реального сектора экономики, а фактически — боялись, что не успеют награбить столько, чтобы хватило на десять поколений вперед. Чего стоит на этом фоне позорное бегство — иного слова найти просто невозможно — наших доблестных Вооруженных сил из Европы, завершившееся деморализацией и развалом некогда одной из самых мощных армий мира. Отец перестройки получил за это Нобелевскую премию мира, почет в Европах и Америках, а Россия — военные контингенты НАТО по всей протяженности российской границы со всеми сопредельными государствами. И ему не стыдно.
Стеснялись же новые лидеры рявкнуть потому, что и сами были при власти, когда случились избиения жителей Литвы, Грузии, Азербайджана.
На встрече с делегацией правительства Москвы в 1993 г., членом которой мне довелось быть, после посещения кладбища Шахидон, где захоронены жертвы расстрелов митингующих жителей Баку в феврале 1990 года, Г. Алиев расскажет, как его, отстраненного от дел и, как он считает, ошельмованного Горбачевым и его присными, нашли в санатории Барвихи и сам Горбачев позвонил ему.
— Гейдар Алиевич, — якобы сказал Михаил Сергеевич, — обратитесь к своему народу, пусть в Баку образумятся, они ведь хотят свергнуть советскую власть, и вы хорошо можете представить, что за этим последует.
— Они, конечно, прекрасно знали, где я нахожусь, — рассказывал Алиев. — Я сам служил в органах и возглавлял КГБ республики, приемы и методы этой команды хорошо знаю. Хотя Горбачев и сказал, что меня с трудом нашли, я понял, что это ложь. Просто я им понадобился, не я, вернее, а мой авторитет в Азербайджане. Я мог бы, кажется, поправить свои дела, если бы согласился, опалу бы сняли, но я твердо сказал «нет». И мотивировал тем, что за много лет ко мне никто не обратился, все делали вид, что я умер или пропал без вести. А теперь потребовался — и меня воскресили. И хотя я знал, что за отказом может последовать расправа, остался тверд и вскоре уехал из Москвы.
Как бы то ни было, а в первые годы второй революции, в которой через столько десятилетий победили вроде как белые, а все равно управляют красные, потому как белых этому искусству никто не обучал — среди них попросту не было кухарок, а если и были, то очень мало — наши соотечественники оказались брошенными на произвол судьбы.
Вот тут-то и прозвучал голос Ю. Лужкова.
— Мы не имеем права бросать на произвол судьбы, оставлять без заботы и внимания своих сограждан, — утверждал он раз за разом, где только это было возможно. — У нас должна быть активная позиция по защите интересов русскоязычного населения. Активная! Мы, например, открываем школы с преподаванием на языках народов Балтии и считаем это правильным, гуманным, в межнациональном плане разумным, логичным и необходимым. А в Риге русскоязычную школу закрывают и, закрывая, противопоставляют славянские государства, славянские народы — они эту школу делают украинской. Нужно совместно с государственной властью России действовать в этом направлении, защищать интересы русскоязычного населения. И это необязательно русские. В той же Прибалтике к русским, или к русскоязычным, относятся и украинцы, и белорусы, и другие нации.
Такая наступательность — это не шовинизм и не воинствующий национализм, а необходимость обеспечения равновесия, условий комфортного проживания представителей любой национальности в любом месте земного шара. Это соответствует Декларации о правах человека, полностью соответствует. А законы Эстонии и Латвии до сих пор являются бесчеловечными по отношению к значительной части населения, которое считает себя гражданами этих стран, но их выживают, выталкивают, притесняют. (Замечу в скобках. А чего стоит недавнее избрание парламентом Латвии бывшего эсэсовца руководителем службы по вопросам гражданства. — М.П. )
В Казахстане, при всем нашем уважительном отношении, расшаркивании с господином Назарбаевым и при его заверениях, что казахи и русские ближайшие братья, происходит активная казахизация страны. Активная казахизация! Не слышали такого термина? Изгоняются руководители из промышленности, назначаются директора-казахи, причем неважно — годится, не годится, лишь бы казах. Притесняется казачество. И это на территории, которую Сталин просто приписал к Казахстану для того, чтобы было 3 миллиона человек в республике. Была такая граница — меньше 3 миллионов не могло быть в союзной республике. Но это русские, исконно русские области.
Я абсолютно убежден, что всеми нашими возможностями и силой государственных решений мы должны проводить работу по взаимодействию стран в вопросах тех контактов и той работы, которая ведется в СНГ и со странами Балтии. Мы не должны ни в коем случае выпадать из системы общегосударственных целей и общегосударственных тенденций.
И если мы говорим об интересах защиты русских, нельзя забывать, что это 45 миллионов человек, хотя точно сейчас никто не знает. Кто-то говорит 45, кто-то — 60, но так или иначе — это третья часть России. Это колоссальная по своей значимости проблема. И если не будет мощного экономического присутствия России в этих странах, не будет и самой возможности обеспечить и общественные, и, если хотите, политические цели, которые в любом случае имеются и должны реализоваться во взаимодействии с государствами СНГ и Балтии. Когда есть мощные экономические связи, есть большая уверенность в том, что и другие общественные и политические проблемы будут решаться успешнее. Я считаю, что это очень важно.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
