с горением человека направлено только на позитивные или кажущиеся таковыми вещи, в то время как от всех рисков и опасностей, связанных с его переживаниями и поведением, человек дистанцируется. Да, речь идет о чрезмерно позитивном мышлении. Такие люди долго и упорно отрицают наличие любых проблем – и внутренних, и внешних. По-другому поддержание состояния горения едва ли возможно.
Такого рода позитивизм утомителен и требует много энергии. В дальнейшем энергии перестает хватать на другие сферы. И из-за того, что энергии мало, ее все чаще приходится расходовать только на ограниченные дедлайнами дела, в которые вовлечены другие люди. Внешнее давление, кажется, вытягивает и остатки энергии. Вещи, которым человек должны был посвятить себя по собственному желанию, например хобби или в прямом смысле слова непринужденный контакт с другими людьми, отходят на второй план. Таким образом, все ставки делаются на одно – на функционирование. При таких обстоятельствах любые средства, цели и жертвы считаются оправданными. Однако это создает губительное поле напряжения, взаимодействие позитивизма, с одной стороны, и ангедонии, с другой.
Отчуждающая безрадостность
В профессиональном медицинском жаргоне ангедония означает состояние, при котором не удается испытывать радость и удовольствие. Речь идет не (только) о грусти, но и о том, что те самые чувства, которые могли бы направлять нас и подсказывать нам, что для нас хорошо, больше не появляются и не ощущаются. Тем не менее негативные чувства нам нужны. Нам необходима способность злиться, чтобы мы могли противостоять недоброжелательному отношению. Без страха мы не смогли бы защитить себя от опасности. Грусть нам тоже нужна. Без нее мы не смогли бы испытывать радость и осознать ее как таковую. Отчаяние от невозможности чему-либо радоваться (ангедония) хуже, чем ощущение печали. Однако смотреть на все через розовые очки и говорить, что все прекрасно, – тоже не лучшее решение, особенно в долгосрочной перспективе.
При этом состояние между позитивизмом и ангедонией, в котором живут пациенты с горением, является по-настоящему опасным. Потому что временами кажется, что нет другого выхода, кроме как продолжать действовать и убеждать себя, что все «функционирует в штатном режиме», в то время как неосознанно растет уверенность в том, что на самом деле все уже давно не в порядке. Взять паузу и разобраться со своими личными ценностями – дело довольно болезненное, и, как правило, таким никто не занимается. Остается один-единственный выход – держаться за внешние объекты (работа, списки дел) и организовывать жизнь в соответствии с ними. Чаще всего это приводит к еще большему дистанцированию от личных потребностей и еще более болезненному отчуждению. Тогда ангедония превращается в агонию.
Агрессия против страха
Что движет людьми, которые доводят себя до горения? Энергия, с которой мы сегодня ведем борьбу за блага и сферу влияния на профессиональном поприще, подпитывается прежде всего эмоциями, которые мы теперь воспринимаем скорее как негативные и предпочитаем заглушать, потому что хотим вести себя как можно более разумно, рассудительно и цивилизованно. Почему в подавлении этих негативных чувств кроется особая опасность, мы расскажем далее.
Бей или беги
Гнев и страх идут рука об руку, и не только в ситуациях, когда обезьяна-ревун встречает зайчишку-трусишку, но и когда оба они встречаются в одном человеке. На угрозу со стороны другого существа животные обычно реагируют боем или бегством. Загнанная в угол крыса или в ужасе замирает, или кусается. Это и есть реакция «бей или беги». Однако сильный гнев и страх – это состояния возбуждения с мощным «зарядом», в которых подвергшиеся опасности живые существа получают невероятный прилив энергии, ведь в конце концов они борются за выживание.
То же самое происходит и у нас, людей, только в вопросе борьбы за выживание в обществах, подобных нашему, у нас другое представление о том, что такое угрожающий жизни вызов. Зачастую мы не осознаем, когда у нас включается режим боя или бегства. Но, даже зарабатывая себе на хлеб и воспитывая своих детей, мы все равно ведем себя так, как будто речь идет о нашем выживании. Это, вероятно, заложено в наших генах и обусловливается эволюцией.
Однако при горении этот источник импульсов трудно распознать, потому что он цивилизационно переформировался, то есть первоначальные триггеры изменились, и их почти невозможно идентифицировать. Однако чем больше мы дистанцируемся от этих первоначальных триггеров, тем более абстрактными они становятся. Мы, люди, когнитивно и эмоционально более развиты, чем животные и наша биология. Тем не менее мы чувствуем проявления нейрофизиологических и гормональных основ реакции «бей или беги», потому что они заложены в нас. И никуда от этого не деться.
К тому же, по крайней мере с психологической точки зрения, многое говорит в пользу того, что мы, люди, можем объединять в себе и одновременно ощущать разные противоречивые чувства и импульсы. У нас все сложнее, чем у собаки, которая не может понять, лает ли она от страха или злости. Мы, например, можем сдерживать агрессию или ощущать сразу и страх, и неуверенность. Это может выражаться в чувстве, по силе превосходящем ответственность, но фактически являющимся нежеланием работать, чрезмерном усердии в работе, при котором мы чувствуем тревожную конформность. Тогда внутри нас возникает сильное противоречие, которое мы терпим. Зачастую слишком долго. Будучи людьми, мы можем постоянно находиться в «боевом режиме» и при этом постоянно испытывать не что иное, как страх. И именно шаткое балансирование между двумя противоречивыми чувствами (амбивалентность) – я довольно зол или слишком напуган? – и разнонаправленными импульсами (амбитендентность) – мне нужно сражаться или убегать? – характеризует горение. Тогда мы, хотя и не осознаем этого, разрываемся на части, и это создает невероятное напряжение.
При этом нам все время хочется верить (и в этой вере мы непоколебимы), что наше поведение идет нам на благо. Но хороших результатов в долгосрочной перспективе такой подход не даст, потому что это ужасно вредно для здоровья. Этот тип стресса особенно опасен, поскольку приводит к хроническому психическому напряжению и, кроме того, к сильному напряжению в теле, которое нередко проявляется в боли в скелетной мускулатуре и проблемах с мышцами кровеносных сосудов, сопровождающихся повышенным кровяным давлением и риском инфаркта. Еще более опасной, чем борьба или бегство, является постоянная боеготовность, усердное взвешивание аргументов в пользу и против первого и второго варианта действий, в то время как мы продолжаем послушно бежать в своем беличьем колесе.
В режиме борьбы
Мы – усталые бойцы. При этом мы, люди, на самом деле думаем, что борьба за выживание осталась далеко
