подтвержденными ценностями
более открыты к информации, которая противоречит их убеждениям [80, 81]. Чтобы подвергнуть сомнению свой взгляд на мир, нужна уверенность в себе. Подтверждение ценностей у подростков параллельно развивает доброту и увеличивает доверие к школе [82]. Подтвержденные ценности возвращают нам связь с самими собой и усмиряют цинизм.
Возможно, умение ясно выражать свои ценности Эмиль получил от отца. Но для многих из нас проблемы идут как раз из семьи. Человек, у которого нет крепкого фундамента в виде ценностей, может чувствовать себя неустойчиво и хвататься за такие мелочи как похвала и престиж, чтобы хоть как-то уравновеситься. «Да, мы запуганные, мы недоверчивые», – писал Эмерсон.
Все это мне слишком хорошо знакомо. Сколько себя помню, мне всегда было важно, какое место я занимаю среди других. Я безнадежен в командных видах спорта и в математическом анализе. Когда я открыл в себе другие сильные стороны и, к моему удивлению, даже добился некоторых успехов, эти показатели быстро стали основой моей самооценки. И я начал постоянно нервничать. Чем больше я пытался выглядеть умным, тем больше боялся оказаться глупым. Когда кто-то оспаривал мои научные идеи, я мог извлечь из этого пользу, но вместо этого часто занимал оборонительную позицию. Когда кто-то другой публиковал данные успешного эксперимента, я должен был радоваться и проявлять интерес, но я снова и снова чувствовал в себе нарастающую зависть.
Все изменилось, когда у меня родились дочки. Забота о них не оставила времени на попытки поддерживать самооценку. Отцовство стало для меня духовным эквивалентом контактным линзам: мир стал четче, я увидел множество деталей, которые упускал до этого. Нахлынувшая любовь сделала мой образ профессора и мои правила жизни мелкими и смешными. Зато замечательные коллеги и идеи, от которых захватывает дух, – а ведь они всегда были рядом – наконец проявились. Дети – это квинтэссенция любопытства. Наблюдая за детьми, я тоже стал смотреть на мир с интересом.
Воспитание детей настроило мой внутренний компас. У других может быть иначе: кому-то истинный путь показывает работа мечты, или трепет от нового романа, или отрезвляющая печаль утраты. Но, чтобы проникнуться ценностями, совсем не обязательно проходить через катастрофу. Исследования Джеффа доказывают, что мы можем приблизиться к ним в любое время с помощью простых упражнений. Диоген, Эмерсон и Эмиль напоминают нам, что, если мы хотим воскресить доверие в отношениях и в обществе в целом, нужно научиться доверять себе, своему внутреннему голосу, который подсказывает нам путь, когда остальной мир молчит.
2
Удивительная мудрость надежды
Если бы цинизм был таблеткой, в инструкции среди побочных эффектов значились бы депрессия, сердечные заболевания и одиночество. Получается, это лекарство было бы токсичным. Почему же так много людей решается его проглотить? Одна из причин – многие думают, что от него есть положительная побочка: улучшение умственных способностей.
Представьте двух парней: Энди и Бена. Энди считает, что большинство людей ради выгоды готовы лгать, воровать и мошенничать. Когда кто-то совершает добрые дела, Энди ищет за этим скрытые мотивы. Бен же думает, что большинство людей – альтруисты, они не будут лгать, воровать и мошенничать. Он верит, что люди действуют бескорыстно, по доброй воле своих сердец.
Зная эту информацию, решите, кому бы вы доверили каждое из этих заданий? Бену или Энди?
1. Написать яркое аргументированное эссе.
2. Позаботиться о бездомной кошке.
3. Рассчитать проценты по кредиту.
4. Подбодрить влюбленного подростка.
Если вы выбрали Энди для заданий 1 и 3, а Бена для заданий 2 и 4 – вы совпали с большинством опрошенных. Задания под нечетными числами – когнитивные, они требуют логического мышления; под четными – социальные, требующие умения общаться. Исследователи опросили 500 человек: нужно было выбрать циника или нециника для выполнения целого ряда подобных задач [83]. Более 90 % выбрали Бена для социальных задач, но более 70 % опрошенных выбрали Энди для когнитивных. Можно объяснить это тем, что нециничных людей считают добрыми, но глупыми, а циников – резкими, но проницательными.
Многие также считают, что циники социально умны. Что они легко распознают неискренность и докапываются до правды. В одном из исследований людям предлагали прочитать текст о компании, где новые сотрудники обманом получали работу, и выбрать одного из менеджеров – Сью или Колин – для будущих собеседований. Обе были хорошими специалистами, но Сью «видит в людях хорошее, она ожидает, что все, кто встречается ей на жизненном пути, по большей части заслуживают доверия». Колин другая: она думает, что «люди по возможности всегда пытаются скрыть проступки». В итоге 85 % выбрали Колин в качестве нового интервьюера, обосновывая это тем, что она с большей вероятностью вычислит лжецов [84, 85].
Более века назад писатель Джордж Бернард Шоу язвительно заметил: «Способность внимательно наблюдать именуют цинизмом те, кто на такое неспособен». Люди, которые полагаются на Энди и Колин, согласятся. Все рождаются сосунками, но многократные столкновения с жизнью учат не доверять каждому, а в итоге – не доверять никому.
За последние несколько лет я встретил десятки самопровозглашенных циников. Помимо явного презрения к людям у них есть еще одна общая черта: злая гордыня. Они говорят, что по сравнению с цинизмом вера в людей может выглядеть куда привлекательнее. Но одного желания недостаточно: мы же не можем притворяться, что поедание тирамису – это здоровое питание. Да, жизнь циников сложна, но это всего лишь плата за правоту.
Если цинизм – признак интеллекта, тот, кто захочет показаться умным, может надевать этот образ, как костюм на собеседование. И действительно, когда во время исследований участников просят проявить компетентность, те начинают спорить и критиковать, разговаривают грубо, становятся самой мрачной версией себя, все это, чтобы произвести впечатление на других [86].
Большинство из нас переоценивают тех, кто не любит людей. Но, как выяснилось, цинизм вовсе не признак мудрости, часто совсем наоборот. Исследования, в которых приняли участие более 200 тысяч человек из 30 стран, показали, что циники хуже справляются с заданиями, направленными на решение проблем, на оценку когнитивных способностей и математических навыков [83, 87–90]. На самом деле циники не обладают социальной проницательностью и распознают лжецов хуже, чем нециничные люди. Получается, что 85 % из нас совсем профаны в выборе детектора лжи [84]. Мы хотим докопаться до сути и выбираем Колин, хотя лучше бы присоединились к команде Сью.
Получается, циники выглядят умными, но это не так. Однако стереотип о счастливом доверчивом простаке и мудром озлобленном мизантропе продолжает жить, и он настолько живуч, что ученые назвали его «иллюзией циничного гения».
Скептицизм: научный склад ума
Циники часто ошибаются в отношении людей, но это совсем не значит, что нужно всем и
