не глядя на дорогу,
Вдавил акселератор напрягшейся ногой.
П2 И младший Кривопалов, не глядя на дорогу,
Вдавил акселератор беспечною ногой.
V Старик-орденоносец, Трофимов Пал Егорыч
Стоит на светофоре и волнуется слегка.
Но <он> не идет на красный, он рисковать не может,
Ведь он один остался из своего полка.
VI А Порш-Каен стрелою проносится по встречке,
Путана Ангелина наращивает темп,
И Кривопалов-младший, не глядя на дорогу,
Глотает запрещенный в стране медикамент.
П3 И Кривопалов-младший, не глядя на дорогу,
Глотает запрещенный везде медикамент.
VII И вот он загорелся, зеленый человечек,
Старик, как по Берлину, по зебре зашагал,
Как вдруг прибором чутким для усиленья слуха
Мотора рев звериный внезапно услыхал.
VIII Другой старик бы точно окаменел от страха,
И кончилась бы песня про другого старика,
Но тут особый случай, Трофимов Пал Егорыч
Не зря один остался из своего полка!
IX Блеснул трофейный Вальтер в руке у ветерана,
Легко пронзили пули тугую плоть колес,
И, как не раз бывало в далеком сорок третьем,
Немецкая машина скатилась под откос.
П4 И, как не раз бывало, немецкая машина
С глухою тонировкой скатилась под откос.
X Единственный сын мэра томится за решеткой.
Путана Ангелина едет к детям в Абакан,
А на параде гордо шагает Пал Егорыч,
Единственный шагает из своего полка.
П5 А на параде гордо шагает Пал Егорыч,
Единственный шагает из своего полка.
1.2. Песня подкупает наглядным совмещением всего знакомого, традиционного, русского, фольклорного – с оригинальным, новым, модерным, иностранным. Говоря очень кратко:
– идейный фон песни: наворот самых разных мифологем и мемов;
– общий тонус повествования: амбивалентный, ироикомический, с чередованием эксплицитных мотивов и лукавых аллюзий;
– фабульный репертуар: память о войне, законопослушность, секс, наркотики, криминал, насилие;
– сюжет: победа старого ветерана над юным мажором, своего рода архетипический бой отца с сыном;
– жанр: старинная былина-баллада в неожиданном современном повороте, старыми словесы, но по былинамъ сего (то есть нового) времени, в духе сатирических баллад А. К. Толстого и А. Галича;
– стилистика: «былинная», с исполнением на незатейливый музыкальный мотив, условно-историческим сюжетом, варьированием словесных формул, богатством аллитераций и т. п.[342];
– композиция: причудливая система куплетов и припевов;
– строфика: уникальный вариант четверостишия 6-ст. ямба с цезурным наращением;
– лексика: варваризмы на службе патриотической темы;
– кумулятивный эффект: период, великолепно держащийся на собственной эстетической тяге.
Проследим строфа за строфой, как этот дизайн реализован в тексте песни.
2. Строфа I. Экспозиция; первые структурные решения
Здесь задаются основные параметры текста, и потому нам часто придется забегать вперед.
2.1. Тематически это песня о Великой Отечественной войне, Дне Победы, праздничном параде 9 мая, почитании доживших до наших дней героев-ветеранов. Ее естественный идеологический фон образуют:
– с одной стороны, советская патриотическая мотивика, от стандартно сталинистских версий до оттепельных (вроде «Баллады о солдате» Г. Чухрая) и позднейших агрессивных (типа «Можем повторить!»);
– а с другой – более или менее ревизионистский дискурс «Белорусского вокзала» (с песней Б. Окуджавы и мемом Мы за ценой не постоим), «Семнадцати мгновений весны» (знаменитых своей гэбистско-нацистской двусмысленностью) и стихотворения И. Бродского «На смерть Жукова» (со строчками о тех, кто в пехотном строю / смело входили в чужие столицы, / но возвращались в страхе в свою), вплоть до «Ворошиловского стрелка» С. Говорухина и песенки Л. Петрушевской «Старушка не спеша дорожку перешла…».
2.2. В жанровом отношении налицо типичная «отправка героя» (кстати, герой – первое слово текста), типового протагониста сказки, былины, баллады, на некий квест. Это поддержано лексически – словом собирается, ср.:
пушкинское Как ныне сбирается вещий Олег… («Песнь о вещем Олеге»), аналогичное То сват наш Гаральд собирается плыть… у Толстого («Три побоища») и провербиальное Мальбрук в поход собрался…
Правда, метрически там иной размер – характерный для баллад амфибрахий с чередованием четырех– и трехстопных строк (Ам4/3). А «День Победы» (далее – ДП) написан 6-ст. ямбом с цезурными наращениями, где каждая строка обычно выглядит как сочетание Я3ЖД+Я3ЖМ, а строфа строится на чередовании женских и мужских клаузул[343].
Такими 3/6-стопными ямбами писались:
– и баллады («Тростник» Лермонтова, «Сватовство» Толстого);
– и комические поэмы («История государства Российского…» Толстого);
– и песни, например «Песня космонавтов» (она же «14 минут до старта» / «Я верю, друзья», 1960) на слова В. Войновича (муз. О. Фельцмана), релевантная для ДП и в сюжетном отношении, ибо тоже начинающаяся с отправки:
Заправлены в планшеты Космические карты, И штурман уточняет В последний раз маршрут. Давайте-ка, ребята, Споемте <варианты: Закурим, Присядем> перед стартом: У нас еще в запасе Есть несколько <вариант: четырнадцать> минут.
Но бросается в глаза отличие ДП от «высокой» традиции: вместо отправки в космос или на битву с хазарами – сборы всего лишь на праздничный парад. Впрочем, и на этом скромном пути героя могут подстерегать неожиданности.
Первые полустишия всех строк написаны Я3Ж, кроме 2-й строки, где имеем Я3Д (так что строка фактически превращается в Я7). Эта особенность повторится еще в пяти строфах (II, IV, V, VIII, X), то есть в шести из десяти, включая рамочные – начальную и заключительную.
Еще одна строфическая особенность ДП состоит в особой схеме рифмовки. Обычно рифмуются либо все Я3-фрагменты:
Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет (Толстой, «История государства…»); Князь просит их садиться, Он хитрость их проник, Заране веселится Обману их старик (Толстой, «Сватовство»); Когда-то россияне, Ванюши, Тани, Мани, Танцуя на гуляньи, открыли новый стиль. Штиблеты и сапожки под русские гармошки, Под бересту и ложки прославили кадриль (Е. Темникова, «Веселая кадриль»; муз. В. Темнова),
либо каждый второй такой фрагмент (= каждая 6-ст. строка), ср. выше: планшеты – карты / уточняет – маршрут / ребята – стартом / запасе – минут), а также:
Сидел рыбак веселый На берегу реки, И перед ним по ветру Качались тростники (Лермонтов, «Тростник»); Мы связаны, поляки, давно одной судьбою / в прощанье и в прощенье, и в смехе, в слезах: / когда трубач над Краковом возносится с трубою – / хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах (Окуджава, «Прощание с Польшей»); За плотной занавескою, прикрывшей свет и тень, / уж притаился будничный непоправимый день, / когда на этой улице под майский ветерок / мы разошлись, разъехались на запад и восток (Е. Рейн, «На мотив Полонского»); Под черным лабрадором лежат мой дед и бабка, / средь охтенских суглинков, у будки сторожей. / Цветник их отбортован
