идиоты. А теперь… Что теперь?
Теперь по галактике ползут слухи. Что за бойней в Храме стоял не только Палпатин, но и
Энакин Скайуокер, Падший, ставший ситхом, Дартом Вейдером. Да. Тот самый
Скайуокер. И что магистр Ордена Оби-Ван Кеноби отомстил. Высший генерал, один из
пяти, ему подчинялась самая большая секторальная армия… А он не только составлял
планы, руководил логистикой, исполнял обязанности магистра и ещѐ Сила знает чем
занимался, но и в бой отряд водил! Разрушение Звѐзд Смерти сразу приобрело флѐр
военной операции и даже законность. И пыжащееся Восстание тут ни при чѐм. Кто они
были, по факту? Бунтовщики! Как ни крути, Палпатин признан императором законно!
Документы есть. И вся их подрывная деятельность была бунтом. А вот Кеноби…
Представитель прежней законной власти, выступающий против захватившего трон
тирана! Исард взялась за голову. Этот Кеноби! Эти Кеноби! Непредсказуемые, видящие
будущее, сильные, умные, харизматичные, со связями во всех уголках галактики! Но хуже
всего — умные. Умнее неѐ. Исанне это признавала: если бы это было не так, она давно
нашла бы Оби-Вана и закопала в землю. Но… Но. С тех пор как Люк присоединился к
бунтовщикам, их дела резко пошли в гору. Оно и понятно: очень сильный форсъюзер.
Очень. И умелый: иначе пояснить выживание в боестолкновениях с войсками, Вейдером, Императором и ещѐ Сила знает кем невозможно. И что теперь делать? Люк Кеноби
недаром раскрыл своѐ происхождение именно сейчас. Значит, самое подходящее время.
Потому что теперь ни Вейдер, которого Исанне терпеть не могла за грубость и привычку
ко всему подходить с позиции силы, ни тем более император не вернутся. Кеноби
перевернули все возможные расклады. Как, впрочем, и всегда. Исанне, тяжело вздохнув, открыла розыскные списки Империи и недрогнувшей рукой убрала из них Оби-Вана
Кеноби и Люка Скайуокера. Потому что ловить их… Это же чисто анекдот про ранкора.
Нет, она ловить этих ранкоров не будет. Она будет умнее. Кеноби — это потенциал. И
Исанне собиралась найти способ захапать этот потенциал не себе — не настолько она
самоуверенна — а на нужды Империи. Император умер! Да здравствует император! *~*~*
Баки стоял на мостике, любуясь звѐздами. «Лусанкия» висела на высокой орбите какой-то
необитаемой планеты, давая возможность отдохнуть. Оби-Ван стоял рядом, тоже глядя
куда-то туда, сквозь горизонт и звѐзды. Вейдер отсутствовал. Баки не знал, что было
причиной, но, когда они уничтожили Цитадель императора, призрак просто исчез. А после
второго залпа Баки ощутил, что… Он не мог описать это внятно — что Вейдер больше не
вернѐтся. Никогда. То ли в котѐл угодил, то ли на перерождение ушѐл, то ли растворился в
Силе. Но тот первый крик, после залпа по цитадели… Он просто пробирал до костей.
«Лусанкия» стирала Цитадель с лица планеты, а ситх кричал, тая и растекаясь тьмой, словно его тащили куда-то, чтобы сожрать. Император? Баки готов был и в такое
поверить. Туда и дорога. Сожалеть о нѐм Баки не собирался.
Часть 18. В Асгард
Что ж, Люк и не сомневался, что поднятые визитом в АНБ волны раскатятся во все
стороны. Первым делом зацепило, естественно, ЩИТ. Контора сейчас переживала не
лучшие времена, но работать продолжала, хотя и считалась вроде как проходящей
реорганизацию или вообще упразднѐнной. Нормально информацию никто не давал, разобраться в этом вопросе было невозможно, но Люк не удивился, когда, пошуршав по
каналам, известным Баки, и отправив запросы, получил данные, что и работает всѐ как
работало, и Фьюри где-то там за кулисами сидит, ниточки дѐргает. С ним стоило
разобраться в первую очередь: невероятно опасный тип, мутящий что-то непонятное.
Именно вот этот момент Люку и не нравился: невозможность понять, чего же добивается
Фьюри. Палпатин шѐл к трону, это ясно. Вейдер охотился за остатками джедаев. Тоже
понятно. Мотма хотела сбросить Палпатина и сама встать на вершину. Тем более
понятно! А вот чего хотел Фьюри, Люк не мог даже предположить. Власти ради власти?
Силы? Стать кукловодом? Гением интриги? Организовать вторжение на Землю? Спасти
землян от вторжения? Что он хотел? Если посмотреть со стороны, то всего и сразу. Так
что его предстояло найти, и не убить — нет, это глупо, — а вывернуть наизнанку. И
только потом убить. Оставлять такое в живых просто нельзя. Он не остановится. Делиться
своими планами со Стивом Люк не собирался. А вот с Баки обсуждал его часто и много: тот знал куда больше, чем думал Роджерс. — Фьюри подвинулся крышей ещѐ в девяносто
пятом, когда столкнулся с крии и скруллами, — объяснил Баки. — Он тогда был рядовым
агентом. Тогда и глаз потерял — кошка выцарапала. То есть флеркен. Снаружи милая
кошечка, а внутри хтонический звездец. С тех пор Фьюри уверен, что нападение из
космоса неизбежно. Когда Пирс выдвинул его на место директора ЩИТа, Фьюри просто
понесло. — Псих, — вздохнул Люк. — Это многое поясняет. В том числе и отсутствие
логики и тормозов. — Именно так, — покивал Баки. — Одноглазый прячется, но найти
его можно. Не такой уж он неуловимый, как сам считает. Дам я тебе пару полезных
контактов, они за деньги кого хочешь достанут. И они реально достали. Не прошло и
месяца, как Люк уже тащил в подвал снимаемого ими дома упакованного в деревянный
ящик, как хрупкую посылку, Фьюри. Хороший дом, хороший подвал. И район отменный: Александрия, город-сателлит Вашингтона. Всѐ дорого, престижно, надѐжно и безопасно.
Самое оно Фьюри допрашивать. Стиву Люк сказал прямо: — Если хочешь наблюдать за
допросом, будешь молчать и сидеть в тѐмном углу. Этот человек и так загадил тебе мозги.
Желаешь повторения? Стив замотал головой: — Нет, нет… А Оби-Ван будет? — Зачем он
тебе? — спросил Люк. — Просто соскучился, — объяснил Стив. — Может, мне тоже
нужен папа? Я же безотцовщина. — Похвальный уровень самоосознания, — произнѐс
Люк. — Но ты прав. Будет лучше, если отец поприсутствует. У него и опыта больше, плюс он как призрак Силы сейчас видит многое не так, как живые. Я позову. Оби-Ван
явился сразу же, готовый оказать помощь и поддержку. Он тепло поприветствовал Люка, обняв, потом обнял очень довольного Стива… На Фьюри, насмерть прикрученного к
стулу из цельного бревна, он взглянул с интересом. — Надо же! — Оби-Ван поднял бровь, оглядывая напряжѐнно уставившегося на него мужчину. — Как на Мейса похож! Я ему
многое мечтал высказать… И об ещѐ большем спросить. — Пользуйся моментом, —
щедро предложил
