его роуд-муви петляет, меняет маршрут в движении за объектами романтических приключений.
Ночью Макэлви снятся страшные сны о ядерной войне, настигают «образы прошлого» – испытание ракет, которые он наблюдал в двенадцать лет. Эти жуткие сны он трактует как предзнаменование неудачной личной жизни, как «военные» происки, лишающие человека права на мирное счастье.
В Атланте режиссера мучает бессонница (привет Берлинеру). Он не знает, как и о чем снимать дальше. Вспоминает, как в его детстве южане молчаливо наблюдали всполохи ракет, покрывавших небо над океаном зловещим красным цветом.
Кажется, что Макэлви снимает документальную версию «8½» Феллини, что его, героя собственного фильма, преследуют личные, а не только творческие проблемы. Он запирается на три дня в мотеле и снимает «паузу» в съемках сюжета о Шермане, которую заполняет дневниковым текстом режиссера-персонажа о том, что и жизнь его, и фильм «застряли в небытии». Облегчив перед камерой душу и немного передохнув, Макэлви соглашается по просьбе сестры познакомиться с ее подругой Клодией. Режиссер и Клодия едут в горы к ее друзьям, которые убежали от городской суеты на природу, протестуя против политики правительства – «врагов общества», и в горах построили бомбоубежище на случай ядерной войны. История автора-неудачника прошивается историями знакомых и родственников, которые он сплетает с пунктирной историей о жестоком генерале Шермане. И даже наряжается в его костюм, чтобы отправиться на маскарад в родном городе Шарлот. Перед выходом он ужинает в семейном кругу и не отвечает на вопрос отца, «насколько вообще важно то, что он делает» (привет от отца Берлинера).
Автор-персонаж в костюме Шермана снимает свой монолог о Шермане, трагической фигуре, выполнявшей приказы истреблять южан, к которым «хорошо относился», часто думавшем о самоубийстве, познавшем успех и презрение, ушедшем из армии и проведшем остаток дней в родном штате Огайо. Отработав грант, данный ему на съемки о Шермане, Макэлви решает сделать фильм о попытке разобраться в себе. В штате Джорджия у него сломалась машина – пришлось заночевать в тюремной камере из‐за отсутствия в ближайшей округе мотелей. И увидеть сон (эхо сна героя Феллини) о том, что его захватили в плен женщины. В этом штате он намеревался осмотреть закрытый для туристов остров Оссабо. Там – вдали от цивилизации – живет Винни, бывшая подружка Макэлви, со своим другом. Макэлви признается ученой подружке-лингвистке, что похож на разрушителя-неудачника Шермана. Таким образом, южанин Макэлви, житель Бостона и Нью-Йорка, анализируя неудавшиеся отношения с Винни (уверенной, что работа, съемки всегда были для него важнее любви), находит корни своей дисгармонии и депрессии в исторической биографии Шермана. Но прерывает свой «марш», так как закончились деньги гранта.
Макэлви возвращается в Бостон, работает над монтажом отснятого материала – путешествия по военной истории и мучительным историям своей жизни.
Сюжет «Марша Шермана» – работа над фильмом. Посетив памятник жертвам Гражданской войны, установленный в 1869 году в Южной Каролине, сняв старушку с монологом об ужасах войны (этот фрагмент необходим для отчета по гранту), Макэлви отправляется к еще одной своей бывшей подруге – Джеки. По «сценарному» совпадению Джеки – активистка движения протеста против распространения ядерного оружия. Вспоминать о прошлой связи с Макэлви она не хочет, ее гораздо больше волнует, что в Северной Каролине складируют ядерные отходы, что достучаться до правительства она не в состоянии. Не получив возможности покопаться в своих внутренних драмах с помощью Джеки, режиссер впадает в ступор и решает навестить свою бывшую учительницу Шарлин. Ее здоровый дух в здоровом пышном теле действует на него отрезвляюще. Шарлин убеждена, что причина и депрессий, и психоза, и неудач Макэлви – в отсутствии женщины, которая бы его боготворила. Шарлин просит выключить камеру, перестать прятаться за камерой и избегать реальных отношений. «Выключи камеру, – кричит училка, – это не искусство, а жизнь». Но Макэлви снимает и эту сцену, и монолог Шарлин о том, что Макэлви не знает языка страсти: «Какой же ты тогда режиссер!»
Собственно, напряжение между «искусством и реальностью», мучающее и вдохновляющее Макэлви в отношениях с людьми, которых он снимает, становится центральным мотивом картины.
Шарлин знакомит своего ученика с благонравной Диди, решив установить точную дату их женитьбы – до Рождества, чтобы покончить с сомнениями режиссера. Выясняется, что Диди – мормонка, ждущая второго пришествия Христа, накануне которого случится (и знаки этого ей уже очевидны) страшная смута. Муж ей нужен мормон, и вся постройка Шарлин мгновенно рушится, убеждая Макэлви в его обреченности на экзистенциальное, а не только матримониальное отчаяние.
Макэлви чувствует себя самопожирающим организмом, для которого кино – единственный нерискованный способ общения с миром. Он и с женщинами может общаться, только если камера в руках, только если он их снимает. Продолжая путь по маршруту Шермана, он готов признать, что теряет связь с действительностью, что испытывает чувство, будто смотрит в зеркало, но не видит своего отражения. Режиссер-документалист и герой собственного фильма документирует подноготную не творческого процесса, а психического состояния, отрефлексировать которое – без надежды на личное спасение – помогает ему камера, его реальное отражение.
В 1865 году генерал Шерман вошел в город Колумбия и сжег его. Макэлви – на съемках в этом городе. На улице поет девушка. Макэлви знакомится. Ее зовут Джой. Он снимает ее репетиции, концерт. Но Джой собирается в Нью-Йорк и приглашает подвернувшегося хроникера ее будущего успеха ехать с ней. Однако Макэлви не заснял еще кое-кого из своего «донжуанского списка». И направляется к Карен, бывшей однокласснице, школьной звезде, в которую будущий режиссер был влюблен, но она после короткой интрижки предпочла другого.
Ночь. Бессонница. Неотступная мысль о недоступной Карен. Внезапная отключка – сновидческий кошмар. Последний пункт назначения фильма-марша – город Шарлотт, штат Северная Каролина. Машина сломалась, денег нет, зато есть герой, камера и памятник Шерману. Есть и текст о том, что реальность, которую Макэлви пытался заснять и как будто даже снял, застряла в промежутке, в зиянии между ним, его снами, надеждами, страхами – и собственно фильмом. Ему, документалисту, после этих съемок кажется, что реальной жизни, за которой он бросился назад вдогонку, больше нет. Что же остается? Досказать биографию Шермана. Смонтировать фильм, зависший между историей Шермана, предчувствовавшего свой конец, несмотря на блестящую карьеру, и самопознанием режиссера, не расстающегося ни днем ни ночью с камерой, которой поверяет безответные вопросы.
Макэлви возвращается в Бостон. Теперь, после съемок этого фильма, его собственная реальность кажется гораздо менее безопасным пространством, чем в начале путешествия.
Найти близкого человека не удалось. Встречи с прошлым оказались безрадостны. Может, стоит найти другие занятия, помимо кино? Макэлви записывается на курсы по истории музыки. Ему нравится молодая училка. Он идет на концерт, где она поет в хоре. После концерта
