должны располагаться мои будущие сотрудники, я не знаю.
— Ну, у нас же опен спейс. Я думаю, за теми же рабочими местами и останутся.
— А, тогда отлично.
Артем пробегается быстрым взглядом по моему деловому платью-футляр до колен.
— Кстати, потрясно выглядишь, — выгибает губы в хищной улыбке.
Какой же он жук.
— Спасибо. Я побегу работать.
У лифтов стоят три человека. У всех в руках стаканы кофе из «Косты». Металлические двери открываются, но в маленькой кабинке яблоку негде упасть. Эти трое с кофе втискиваются кое-как, а мне места не остается. Ладно, поеду на следующем. Когда лифт уезжает, нажимаю кнопку.
Я чувствую, как на меня надвигается что-то большое и величественное. Я поворачиваю голову, когда Герману остается до меня два шага. Несколько минут назад я сидела напротив него и вела беседу‚ но сейчас у меня все равно захватывает дух, а в кровь выбрасывается адреналин. Он останавливается возле меня. Смотрит. Я перевожу взгляд ему за спину, ищу
Лену, но ее нет. Тогда возвращаю взор к Герману.
— А Лена? — спрашиваю.
— Она осталась в кафе.
— А почему ты не остался с ней?
Наверное, я задала странный вопрос, потому что на красивом мужественном лице Германа мелькает тень удивления.
— Пора работать.
Мы ждем лифт. Герман стоит слева, и у меня снова появляется ощущение, что он окутывает меня своей аурой, словно кокон. Секунды тянутся мучительно медленно. Удивительно, как легкость, которая была между нами в кафе‚ улетучилась. Появилось гнетущее ощущение недосказанности. Приезжает лифт. Как назло пустой! Мы заходим в кабинку, Герман нажимает кнопку нашего этажа.
— Лена сильно тебя достает? — внезапно спрашивает.
Качаю головой.
— Вообще не достает.
— Если начнет доставать, говори мне.
Удивленно гляжу на него.
— Будешь меня защищать?
У меня вырывается скептический смешок.
— Иногда Лена может быть навязчивой и переходить границы.
Вот не хочу делать отсылку к нашей ночи, а не могу удержаться.
— Извини, но я должна задать этот вопрос, иначе он и дальше будет меня мучить. Ты говорил мне, что жена — это личность. В отличие от содержанки. Это Лена личность, что ли? Серьезно?
Лифт приезжает на наш этаж. Мы выходим, но не идем в сторону своих приемных. Останавливаемся в коридоре.
— Я видел Лену иначе, чем ты. У нее много хороших качеств. Жена не обязана быть карьеристкой. Особенно если муж зарабатывает много.
— Никто не говорит о том, чтобы быть карьеристкой. Но иметь какую-то работу, какое-то занятие ведь можно было.
— Можно, но не обязательно. В браке с Леной для меня было ценнее, что она встречает меня с работы, создает в доме уют и такую атмосферу, в которую хочется возвращаться. Я каждый день после работы с радостью спешил домой. Лена была замечательной женой, и у нас был счастливый брак.
От последних слов меня пронзает такая боль, как будто тысячи иголок впились под кожу.
— Ну и что же ты тогда с ней развелся? — зло спрашиваю. Мне не удается скрыть агрессию.
— Я тебе говорил: любовь прошла, и оказалось, что нас больше ничего не связывает.
У меня еще миллион вопросов. Первый — как любовь могла пройти, если брак был таким идеальным, а Лена такой замечательной? Но я не успеваю спросить. Герман опережает меня со своим вопросом.
— Ты сегодня снова допоздна будешь работать?
— Не знаю, как получится.
— Если задержишься, я отвезу тебя домой.
И прежде, чем я успеваю удивиться, он уходит в сторону своей приемной.
Глава 16. Традиция
Это становится традицией. Очень странной традицией. Утром мы с Германом завтракаем в «Косте», а вечером он отвозит меня домой. За завтраком мы более раскрепощены. Дневной свет в окне — пускай и тусклый из-за ноябрьских туч — благоволит деловому настрою. Мы оживленно обсуждаем дела, я докладываю о проделанной работе, Герман высказывает свое мнение. Может похвалить, может немножко покритиковать. Дает идеи, подсказки. В кафе постоянно кто-то входит и выходит, в нашу с Германом сторону никто не смотрит. Рабочий завтрак вице-президента и директора по маркетингу не вызывает ни у кого подозрений.
К счастью, Лена больше не приходит в «Косту» по утрам. Дома я слышала, что она наняла репетитора по английскому и занимается с ним прямо в офисе весь первый утренний час. Начальник разрешил ей. Это нужно для работы. Так что больше она не ловит нас с Германом в кафе. А вот поздним вечером, когда Герман отвозит меня домой, мы оба словно скованы тисками. Ночь, тесный салон автомобиля, и только мы двое. Мы даже не пытаемся говорить о работе‚ потому что оба понимаем: ничего не выйдет. Насколько легко мы общаемся утром за завтраком, настолько тяжело нам друг с другом в двенадцать ночи, когда Герман везет меня в Подмосковье. Это странные поездки. Наверное, мне следует уходить с работы в шесть часов, только чтобы избегать поездок с Германом. Я не знаю, с чего вдруг он решил поработать моим персональным извозчиком. Просто в районе девяти вечера он пишет мне сообщение на телефон:
«Скажи, когда будешь сегодня заканчивать. Я тебя отвезу».
И я говорю. В десять, в пол-одиннадцатого, в одиннадцать пишу ему:
«Я на сегодня все».
И Герман отвечает:
«Жду тебя на парковке через десять минут».
Иногда мы встречаемся у лифтов и едем на парковку вместе. А иногда я спускаюсь на минус первый этаж и направляюсь к одиноко стоящей черной «Тесле», за рулем которой Герман уже ждет меня. И после тяжелого трудового дня он еще целый час везет меня в Подмосковье, а потом столько же возвращается назад в Москву. У меня нет ответа на вопрос, зачем ему это.
По моей просьбе Герман не довозит меня до дома, а высаживает за несколько коттеджей до нашего. Но пока я иду по хорошо освещенной улице, его машина стоит у меня за спиной и дополнительно светит фарами. Тяжелый взгляд Германа давит на затылок и лопатки. Я кожей чувствую, как он внимательно смотрит мне в спину. И только когда я скрываюсь за воротами дома, «Тесла» уезжает.
Когда я прихожу домой, обычно свет горит только за закрытыми дверями комнат. Папина полоска света, как правило, под дубовой дверью кабинета на первом этаже. У мачехи и Лены в их комнатах. Никто не выходит меня встречать, и это невероятно радует. Мне не хочется отвечать на вопрос, как я добираюсь в
