а прямо сквозь.
И его голос:
«Далеко не убегай, Чон…»
Тесса, ты вообще нормальная? — сама себе задаю вопрос, потирая виски. — Он просто мужчина. Просто шеф. Просто... чертовски привлекателен. Чёрт побери.
И тут раздаётся стук в дверь.
Мы замираем.
— Входите! — прикрикнул Джейк.
Дверь открывается, и на пороге появляется молодой парень с огромным букетом белых орхидей.
Он окидывает кабинет взглядом, достаёт из внутреннего кармана бумажку и спокойно произносит:
— Где я могу найти Тессу Чон?
Удивились все.
Даже Джейк с Лианной переглянулись.
Но больше всех, разумеется, удивилась я.
Я сглатываю и машинально поднимаю руку.
— Это я, — выдавливаю из себя.
Парень кивает, делает шаг вперёд и протягивает мне букет. Одной рукой держит цветы, другой — маленький конверт.
— Это для вас.
Я принимаю букет, который оказался тяжелее, чем я ожидала, и с трудом удерживаю его на руках. Аромат цветов был настолько сильным, что мне показалось — сейчас упаду в обморок.
Подписываю накладную, почти не глядя, и возвращаю ручку курьеру.
— Спасибо, — бормочу я, но парень уже разворачивается и выходит, оставляя за собой лёгкий аромат дорогого парфюма.
Дверь мягко закрывается.
В кабинете наступает тишина.
Очень насыщенная тишина.
Я кладу букет на диван, чтобы хоть как-то разгрузить руки, и медленно открываю конверт.
Внутри аккуратная записка.
Чёрным чернилами, твёрдым почерком написано:
"Жду продолжения, Чон. А.У."
Я чувствую, как кровь отливает от лица.
Лианна резко вырывает у меня записку, зачитывает вслух ещё раз — на случай, если кто-то не понял с первого.
— А.У. — Лианна округляет глаза. — Александр Уинтерс?!
Джейк заливается смехом, хлопает в ладоши.
— Вот это ход! Уинтерс — молодец! Надо у него мастер-классы брать. — Чон, ты его покорила, я тебе говорю!
Лианна только согласно кивает, глядя на меня, как на редкий экспонат.
— Это он меня, походу, добивает... окончательно. — бубню я, чувствуя, что сейчас снова начну задыхаться от стыда.
Но они меня уже не слушают.
Лианна фоткает букет, Джейк комментирует размер орхидей, а я стою в центре этого цирка, пытаясь понять, как теперь вообще жить.
И главное — что он имел в виду под "продолжением"?..
Попрощавшись с Джейкобом и Лианной, я крепче перехватила огромный букет белых орхидей и направилась к выходу.
Кажется, руки у меня отсохнут, прежде чем я дотащу эту красоту до машины. Зато благо — я сегодня за рулём. Удивительно, как иногда судьба подбрасывает маленькие радости среди сплошного позора.
Проходя мимо лифта, я мельком бросила взгляд на кнопку с номером этажа Уинтерса. Нет, Тесса. Хватит. За пиджаком не пойдёшь. Пусть висит. Пусть там хоть птицы гнездо свьют — ты туда не вернёшься. Не сегодня. И вообще никогда.
Хотя, конечно, звучит неубедительно.
Парковка встретила меня порывом прохладного воздуха. Сквознячок приятно, или не очень, напомнил, что на мне нет пиджака.
Кожа покрылась мурашками, зубы предательски прикусили губу, а я мысленно выдала себе «пять баллов» за гениальность.
Открываю машину, аккуратно кладу букет на заднее сиденье. Он такой большой, что, кажется, занимает всё пространство.
Закрываю дверь и тут…
— Ой, боже мой! — вскрик вырывается сам собой, и я почти хватаюсь за сердце, потому что за спиной стоит…
Александр.
Чёрт.
— Не боже, но за комплимент спасибо, — говорит он спокойно, а на губах появляется лёгкая усмешка.
Чёрт побери, она ему идёт. И это ещё больше меня нервирует.
Я таращусь на него.
Он спокойный, уверенный, как всегда. Но есть что-то другое… расслабленное? Чуть мягче, чем обычно.
— Что вы здесь делаете? — выдыхаю я и, как ни странно, ловлю себя на том, что первым делом осматриваю его… ну… ноги. Точнее, его штаны.
Они другие. Не те, что… Боже, Тесса, хватит.
Он замечает. Конечно, замечает.
— Да, я переоделся. Как ты заметила, — говорит, и я готова клясться, он специально делает акцент на этом «заметила». — Не совсем я уж такой беспомощный.
Я открываю рот, потом закрываю. Говорю. Хотя лучше бы промолчала.
— А… ой… нет! Что вы… я так не думаю… просто… глаза сами… — О господи. Тесса, остановись.
Я хватаюсь за лицо ладонями, потому что краснею с такой скоростью, что могла бы обогнать любое транспортное средство на этой парковке.
Позор 2.0. Добро пожаловать в эфир.
— Простите меня за сегодня. Я… я только хотела помочь, — выдыхаю, и почему-то это звучит как исповедь.
Он улыбается. По-настоящему.
— Я знаю, — отвечает просто.
Между нами на секунду воцаряется тишина. Такая, что даже этот пронизывающий ветер становится фоном.
— Тебе понравились цветы? — спрашивает он, как будто просто интересуется прогнозом погоды.
— Да, очень, — отвечаю я, и почему-то в груди становится теплее.
— Спасибо, — добавляю тихо и ловлю его взгляд.
И вот в этом свете парковочных огней, которые придают всему странный серебристый оттенок, я вижу его иначе.
Красивее, чем прежде.
Холодные серые глаза, которые почему-то больше не пугают, а завораживают. Чёткие скулы, спокойная, почти ленивая улыбка. И он… тёплый. Несмотря на ветер и этот его вечно строгий костюм.
— Тесс… — начинает, и я замираю. — Я благодарен тебе за твою помощь сегодня.
Он слегка хмурится.
Я замечаю, как его пальцы чуть сжимаются в кулак, а потом расслабляются. Он нервничает. Александр Уинтерс нервничает. Передо мной.
Это… неожиданно приятно.
— Я хотел бы провести с тобой вечер за ужином, — продолжает он. Голос ровный, спокойный, но в нём слышна та самая нотка волнения.
— Уверен, это будет не просто вкусно, но и по-настоящему приятно для нас обоих. У меня как раз забронирован столик… остаётся только получить твоё согласие.
Мир на секунду застыл.
Моя челюсть, похоже, решила отдохнуть где-то в районе пола.
Этот мужчина… этот человек… только что пригласил меня на ужин? Нет, ну он, конечно, мог бы и написать об этом в записке, как с цветами. Но зачем, если можно выбить меня из колеи прямо здесь, на парковке, где я выгляжу как замёрзшая девочка.
Он ждет. Не торопит. Просто ждёт. И смотрит.
Холодный серый взгляд, в котором вдруг много тепла. Без права на сопротивление.
— Почему бы и нет? — выдавливаю я из себя, а потом добавляю, чуть лукаво улыбаясь: — Я как раз очень голодная.
На его лице появляется та самая улыбка. Она редкая. Искренняя. И от которой сносит крышу даже в самую морозную ночь.
— Отлично, — произносит он. — Тогда поехали.
Когда мы подошли ближе к машине Александра, меня… мягко говоря, накрыло.
Шок — это даже слабо сказано.
Перед нами стоял настоящий монстр на колёсах. Огромная, чёрная, глянцевая, с тонированными стёклами в зеркало и бронированным корпусом. Она будто из будущего —
