или как минимум из какого-нибудь боевика про спецслужбы.
Но больше всего меня поразило другое: вся эта махина была оборудована под человека с ограниченными возможностями. Специальные двери, подъемники, элементы управления... Я сама повидала немало, но сейчас стояла как школьница на экскурсии.
А потом... из машины вынырнул он.
Нет, не Александр.
Другой. Гигант.
На вид — гора мышц в дорогом костюме.
Как только он двинулся на нас, я едва не сделала шаг назад. Его фигура заслонила половину машины, и казалось, он вот-вот сметёт всё на своём пути. Даже воздух рядом с ним будто стал тяжелее.
Я нервно сглотнула.
Александр, заметив мою насторожённость, хмыкнул — Не бойся, Тесса. Это Дэвид. Мой телохранитель, мои ноги... и иногда руки, — сказал он с усмешкой, покачивая головой, будто рассказывает о проделках старого друга.
Дэвид остановился в паре шагов от нас, кивнул мне и заговорил мягким, абсолютно не сочетающимся с его внешностью голосом:
— Добрый вечер, мисс Чон. Прошу, присаживайтесь в машину.
Он открыл дверь, как официант в отеле класса люкс, подал мне руку.
Я осторожно сделала шаг вперёд и в этот момент с лёгким шипением из-под порогов машины выдвинулись аккуратные металлические ступени.
Почти как в фильмах.
Ну, или как в секретных правительственных разработках, к которым я раньше не имела ни малейшего отношения.
Забираясь внутрь, я невольно коснулась обивки. Бархат? Нет, алькантара. Сиденья мягкие, как пух. Уровень комфорта запредельный. Запах дорогой кожи и чего-то мужского, терпкого, заполнял салон.
Я села, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри немного дрожала. Машина казалась микроавтобусом, но на деле это было нечто гораздо более впечатляющее — пространство, удобство, технологии.
Тем временем Дэвид нажал на кнопку, и с другой стороны мягко выдвинулся пандус. Александр спокойно развернул кресло, подрулил к пандусу и с той же лёгкостью, как на асфальте, заехал внутрь. Его движения были отточены и уверенные, как у пилота истребителя. Он нажал на какие-то кнопки на подлокотнике, и кресло плавно развернулось ко мне лицом. Раздался едва слышный щелчок — фиксация.
— Готов, — проговорил он просто, бросив взгляд на Дэвида.
Тот аккуратно закрыл за ним дверь, обогнал машину буквально в два шага и вскоре мы уже мчались по ночному Вашингтону.
Александр сидел напротив меня и... смотрел. Просто смотрел. Я поймала себя на мысли, что нервно поправляю волосы. Пару раз украдкой пыталась проверить, нет ли чего на лице. Может, тушь размазалась? Нет, всё чисто. Но он продолжал смотреть. В упор. Без стеснения. Как будто изучал. Исследовал. И этот взгляд сводил с ума.
— Хочешь спросить, почему? — вдруг сказал он, не отрываясь.
— Хм? — я чуть дёрнулась, возвращаясь в реальность. — Почему я смотрю, — уточнил он. — Да... — честно призналась я. — Немного... смущает. — Привыкай, Тесса, — усмехнулся он. — Я всегда наблюдаю за тем, кто мне интересен.
Я замерла, не зная, что ответить.
Но дальше уже некогда было думать. Мы подъехали к ресторану.
Дэвид вышел первым, снова открыл дверь и подал мне руку. Его ухоженная, сильная ладонь показалась на удивление тёплой.
Я аккуратно выбралась наружу. Александр, как будто соревнуясь, за секунды оказался рядом. Его кресло спустилось по пандусу, плавно, без рывков, а Дэвид ловко его подстраховывал, хотя, кажется, Александр и сам справился бы.
Мы вошли в ресторан.
Ресторан оказался именно таким, каким и должен быть: легендарным. «Pineapple and Pearls» — место, о котором говорили все, но которое видели немногие. Самое дорогое заведение города, попасть в которое было сродни выигрышу в лотерею. Один из лучших ресторанов Вашингтона.
Здесь ужинали президенты.
Или Уинтерс.
Однозначно один из этих двух вариантов.
Только когда мы вошли внутрь, меня накрыло осознание происходящего.
Внутри было пусто.
Ни одного гостя.
Ни суеты, ни шороха посуды.
Только пара официантов, бармен и музыкант за роялем. Тонкая, чувственная мелодия заполнила зал.
Я непроизвольно остановилась, переводя взгляд с Александра на окружающее пространство.
— Почему здесь никого нет? — спросила я почти шёпотом, чувствуя, как тишина заполняет меня.
Он приподнял одну бровь и его серые глаза стали ещё темнее.
— А тебе кто-то нужен? — его голос был ниже, чем обычно. Бархатный, обволакивающий.
Я повернулась к нему, встретив его взгляд. Он был спокоен, но за этой маской что-то тлело. Что-то опасное. И манящее.
— Нет, — призналась я. — Просто странно... ведь сюда так непросто попасть.
— Я не люблю есть на публике, — его тон был окончательным. — Поэтому мы здесь одни. Сегодня забронировал весь ресторан.
Слово сегодня он произнёс, с особой интонацией.
— Только сегодня? — наивно спросила я.
— Да, — его голос был ровным, но с явной усмешкой.
Столик был в самом центре, идеально накрытый: закуски, дорогие соусы, деликатесы. Я сразу заметила изысканные тарелки, тончайшие приборы и бокалы, словно хрусталь.
Мы сели.
Точнее, он подъехал к моему стулу, вплотную.
Официанты двигались точно вальсируя — один ставил приборы, второй наполнял графины, третий приносил свежеиспечённый хлеб с маслом трюфеля. Всё тихо, быстро и без малейшей суеты.
— Тебе нравится здесь? — спросил Александр спокойно, но я уловила в его голосе интерес.
— Здесь прекрасно, — призналась я, снова чувствуя на себе его пристальный взгляд.
Перед нами вскоре оказался целый оркестр вкусов: тартары из тунца, карпаччо из говядины с трюфельным маслом, миниатюрные тарталетки с лососем и кремом из авокадо. Блюдо выглядело, как произведение искусства, и пахло божественно.
Когда подошёл официант с вином, Александр остановил его.
— Я сам, — твёрдо сказал он, забирая бутылку и два бокала.
Его пальцы уверенно держали стекло, когда он наливал вино в мой бокал, затем в свой.
Подал мне хрустальный бокал, не сводя глаз с моего лица.
— За мокрые штаны, — произнёс он, и уголки его губ едва заметно приподнялись.
Я не сдержалась — рассмеялась, пряча лицо ладонями. Смех освободил меня, прогнал внутреннее напряжение.
А Александр... он смотрел на меня так, как будто этот смех был самым красивым, что он когда-либо слышал. Улыбнулся уголками губ, и его глаза впервые за вечер стали по-настоящему тёплыми.
Ужин пошёл как по маслу.
Мы говорили обо всём и ни о чём. Он слушал, внимательно, не перебивая, только изредка кивая или подбадривая взглядом.
Я рассказывала про последнее дело с Джейкобом, а он, кажется, даже запомнил детали, которые и сама бы забыла.
Но взгляд... его взгляд не отпускал.
Он скользил по мне, по глазам, лицу, губам. И я чувствовала его тепло даже на расстоянии.
Потом нам подали чай и десерты.
Я подняла кружку и тут же зашипела, — тонкий фарфор оказался слишком горячим. — Ааашш… как горячо... — я резко отдёрнула руку.
