Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

В первый раз букашка ускользнула. Тогда Чародей позволил ему уйти. Стало забавно, как далеко может зайти человеческое существо. Букашка приятно удивила, когда не вернулась в Драконий Оплот после того, как услышала Зов снова. Тогда Чародей решил развеять скуку, отправиться на встречу сам. По всей долине демоново войско искало человечка. Но он обнаружил себя сам.

Теперь отряд подходил к дымящейся крепости. Чародей был доволен. Слухи об этой бойне расползутся быстро, а это значит, что и весть о возвращении Жнеца тоже. Надо только объяснить человечку, чего от него требуется.

*****

Я смотрел глазами демона на дело своих рук. Живых не осталось. Но они есть дальше.

«Что ты наделал?» — возник вопрос в моём разуме.

«Что я сделал,» — спросил я себя. Разве не этого я хотел избежать и всеми силами уходил от своей участи?

Дракон взгромоздился на одну из башен, плавя камни лапами, готовясь взлететь, что бы продолжить пиршество в другом месте.

«Она страдала?»

«Нет».

Боль разрывала сердце.

Южный ветер нес пепел сквозь невесомое тело Жнеца. Белые хлопья складывались в причудливые фигуры.

«Птица, это птица…»

Белое невесомое облачко проплыло мимо, меняя форму.

«Что ты наделал?» — Спросила птица, взмахнув крылами. «Что наделал?»

«Я… прости… я виноват…»

Демон легко оторвался от своего насеста, поднялся в воздух и сделал вираж, подлетая к земле.

«Виноват…»

Мне показалось, что я даже услышал хлопок. Мир вернулся красками, теплом и запахом гари. Я упал на колени, отхаркивая легкие. Тело возвращалось к жизни с болью, но и она не могла отвлечь от стылой пустоты, которая все больше поглощала меня. Я прополз вперед. Сел, обратив лицо к небу.

«Что мне делать теперь?» Кто меня ждёт в этом мире? После сделанного.

— Все было верно за одним исключением, — услышал я тихий глубокий голос. Поднял глаза. Демониты в своих черных балахонах окружили меня. А прямо перед мной стоял он, Паук. В лиловом просторном балахоне, с лиловой же кляксой на лбу, с лицом похожим на застывшую маску. Глаза горели, иналитые изнутри огнём заклятья. Теперь все стало безразлично мне, поэтому я остался сидеть, ничего не предпринимая.

— Не надо было возвращаться. Но это ничего. Сейчас мы все поправим, — чародей сделал знак своим людям, и те осторожно приблизились ко мне. Клинки свои я обронил там, в крепости. Да и желания к сопротивлению больше не осталось. Смерть Тианы доломала меня совершенно.

— Чего тебе? — Хрипло спросил я. Демониты с опаской взяли меня под плечи, заломив руки за спину.

— Одну лишь мелочь, — чародей вытащил из недр своего балахона какую-то вещицу. — Мне нужен ОН, а ты мне не нужен. — Чародей спешился, положил вещицу на землю. Я обратил взгляд снова к небу. Огромный черный столб дыма поднимался в синеву и уплывал на север, гонимый ветром. Меня дернули вперед. Я нехотя поднялся и пошел. Чародей открыл портал прямо посреди поля. В беловатых всполохах была видна незнакомая площадка из цельного камня, на которой жирно были вытравлены по кругу какие-то знаки. Демониты потащили меня в портал. Я переставлял ноги, но казалось, что тело меня не слушается.

Я был брошен в самую середину круга. Адептя отступили, а руны по кругу начали мерцать. Я поднялся и сел, скрестив ноги. Огляделся. Ощупал камень вокруг. Словно прозрачная стена огораживала меня. Вокруг очень малым радиусом замерцало кольцо. Ловушка. То ли мне, то ли демону. Безразлично мне было, и я уж был готов ко всему кроме сопротивления.

Площадка, на которой происходило действо, была окружена скалами, кои образовали колодец. Два выхода чернели слева и справа. Знаки, вытравленные в камне замерцали, когда Чародей занял свое место на внешней бровке круга. Там же, но по периметру выстроились и остальные служители культа.

Я попытался встать, но был отброшен неведомой силой назад.

— Ты в замкнутом поле, не сможешь его пробить, так что не старайся, — возвестил Чародей. — Сейчас мы вернем Жнеца в наш мир. Не переживай, малую толику жизни мы тебе оставим.

Я попытался встать снова — снова неудача.

— Не противься — тебе же хуже.

Чародей начал читать свои заклинания. Знаки в полу замерцали. Я почувствовал, что сознание уплывает куда-то. Встряхнул головой, возвращаясь к настоящему.

— Не противься, человек, — заклинания стали громче. Знаки ярче.

— Не цепляйся за свою жизнь, в ней все равно ничего не осталось. Она пуста.

Я неотрывно смотрел на Паука. Тот в исступлении кричал свои заклятья, но не получая должного эффекта, злился, хотя вида не подавал. Я и сам был в удивлении, отчего эти его заклятья не работают. Выходило, что пыжились мои чародеи, а эффекта, что пук по ветру.

Я начал смеяться в голос. Чародей с гримасой ненависти на лице ткнул в мою сторону посохом. Разряд, посланный магиком виден не был, но меня развернуло от удара, точно стрела от баллисты попала в бок, ударило о невидимую стену. Я захлебнулся хохотом. Удар сломал мне ребра, дышать стало невыносимо больно. Я сжался, но остановить безумного веселья не мог. Уткнулся лбом в прохладный камень, скрутился в комок, но продолжал смеяться. Еще один удар был послан чародеем. Меня снова швырнуло на невидимую стену моей тюрьмы.

— Веселишься?

Еще удар. Кровь брызнула из рваной раны, пробитой треснувшей костью в бедре. А чародей все продолжал посылать разряды. Меня крутило от ударов в клетке из невидимых стен. Я уж давно замолчал, а он всё никак не успокаивался. Почитай, пятая моя смерть. Чародей остановился лишь, когда я перестал двигаться вовсе.

— Теперь ты готов, — удовлетворенно сказал чародей и продолжил читать заклятье. Знаки по сторонам согласно вспыхнули, стали разгораться все ярче, освещая меня в середине круга. Поднялся ветер. Крутил снежные вихри и подхватывал черную пыль, на которую начало распадаться моё тело. Вихри сжимались и расходились снова. Чародей чувствовал, что что-то идет не по плану, но ничего изменить не мог, потому как не понимал природы происходящего.

Меж тем в круге началось легкое движение, вихри закручивались в спирали, соединялись и распадались снова, пока не стало понятно, что они обтекают прозрачную фигуру. Чародей выдохнул. Наконец-то. Но фигура наливалась чернотой, наполняясь, словно сосуд, черной