на себя, злилась на уступку чужой воле. Тёмно-карие мужские глаза вдруг потеплели, и эта перемена удивила Эву ещё больше.
— Поэтому ты и пришла тогда в Муо, — всё так же медленно продолжил парень. Сейчас в его голосе снова слышалась спокойная рассудительность. — И поэтому ты потребовала не слово, а кровь. Ты первая, а, может, и единственная, кто понял, что в этот раз всё будет совершенно иначе.
Страх отступил, и в медовой глубине заплясали прежние знакомые искорки. Пока ещё слабые и едва заметные, но их хватило, чтобы голос Эвы звучал ровно:
— Я всего лишь предположила. Ты должен был быть либо безумцем, чтобы затевать подобное здесь и сейчас — либо тем, про кого даже спустя поколения продолжают петь песни и рассказывать легенды.
— Можешь считать меня кем пожелаешь, — пожало он плечами. — Но если ты вместе со мной — не отступайся на полпути.
* * *
Барон Карл фон Йон, оберст-лейтенант первого полка 43-й отдельной бригады, лежал на узкой койке в караульном помещении своей собственной Ратуши, и проклинал тот день, когда его назначили комендантом Котора. Горечь его положения несколько смягчалась тем, что трём остальным комендантам — в Херцег-Нови, Будве и Мамуле — в это время наверняка приходилось ничуть не легче. Хотя, пожалуй, последнему, удобно устроившемуся у себя на острове, можно было не опасаться повстанцев. Как и командиру бригады, оберсту Эрнье Акошу, окопавшемуся в Превлаке.
Герр Карл злорадно подумал, что барону Акошу всё-таки придётся выйти за стены, если он намерен быстро навести порядок в Боке Которской. Иначе вмешается вышестоящее командование в Дубровнике, а после всех событий непременно полетят головы. За свою фон Йон не переживал, имея неплохие связи в Вене. Он и в Которе оказался, в общем-то, случайно, «пережидая» до внеочередного повышения. Зато комендант искренне надеялся, что упрямый венгр и — превратности судьбы — сосед по имениям в Трансильвании, получит сполна.
Тут мысли фон Йона приняли несколько иное направление. Как раз упрямство Акоша могло сыграть злую шутку с самим герром Карлом. Да, Превлака могла прислать помощь, и довольно быстро, но это ничем не помогло бы пленникам, которых восставшие грозились при первой же угрозе перевешать на городских стенах. Комендант подумал о своём заместителе, майоре Мозере, и погрустнел ещё больше: старый служака, герр Вильгельм был даже упрямее и несгибаемее, чем оберст Акош. От отчаяния барон тихонько застонал.
Скрипнула дверь, и молодой голос на правильном немецком, хоть и с характерным выговором итальянского пограничья, произнёс:
— Рад, что вы уже пришли в себя, господин комендант.
Герр Карл повернул голову и увидел на пороге молодого человека лет пятнадцати-шестнадцати, явно только недавно умывшегося, причесавшегося и надевшего эту их черногорскую куртку. Под курткой был виден чёрный жилет в пятнах крови и пороха, на лице — несколько мелких порезов. Говоривший шагнул ближе, и барон заметил залившую белок левого глаза красноту: у парня, похоже, лопнули сразу несколько сосудиков.
— Кто вы?
— Господарь Драган Владич, страж Морских ворот Котора, — представился тот.
Фон Йону эта фамилия не сказала ровным счётом ничего. Комендантом города он был только второй год, и никогда не интересовался тем, что происходит в подобных отдалённых провинциях империи. Все помыслы герра Карла, куда бы ни забрасывала его служба, были связаны с Веной, и только с Веной.
— Сейчас принесут письменные принадлежности. Вам лучше встать и переместиться к столу, — посоветовал черногорец.
— Зачем?
— Чтобы написать письмо майору Мозеру, который командует в Цитадели.
— Вы думаете, моё письмо убедит его сдаться без боя? — с кривой ухмылкой поинтересовался оберст-лейтенант.
— Вы напишете подробно о том, как была взята Ратуша, — пропустив вопрос мимо ушей, продолжал парень. — И отдадите приказ своему заместителю прекратить сопротивление.
— Я не сумасшедший. За такой приказ мне после окончания всех событий гарантирован трибунал. Что же до того, как была взята Ратуша… — тут фон Йон поколебался и, отведя взгляд, принялся рассеянно изучать потолок комнаты. — То я вообще этого не могу припомнить. Кажется, вы обстреляли нас из пушек, которые стояли на бастионах?
— Барон, вы благородной крови?
Герр Карл злобно посмотрел на парня:
— Что это за вопрос?
— Резонный вопрос. Наверное, мой немецкий недостаточно хорош. Вы — из наследственной знати? Или ваш род получил титул лишь в последние лет сто?
— Мои предки сражались ещё в Тевтонском ордене, когда он правил в Трансильвании! — барон гордо вытянулся, насколько это можно было сделать лёжа.
— Замечательно, — кивнул Драган. — Значит, вы — благородной крови. Но не владеете даром. Иначе вы бы не спутали то, что произошло, с пальбой из пушек.
Ошарашенный комендант посмотрел на собеседника. Владич снова кивнул:
— Рад, что вы так быстро улавливаете суть. А теперь, чтобы было предельно ясно: это сделал я. Простой кровью, — господарь намеренно умолчал о жертве Радонича. На случай, если австриец всё-таки лучше разбирается в вопросах крови, чем хочет показать. — Представьте, что я сделаю с помощью вашей благородной крови, если майор Мозер откажется сдаться.
— Он убьёт всех заложников, — попытался возражать герр Карл.
— Безусловно. Вам, правда, это никак не поможет. Но, наверное, будет приятно осознавать, что смерть барона фон Йона и его людей не осталась неотомщённой?
— Другие гарнизоны подойдут в течение нескольких часов, и ваш бунт растает, как туман, — пообещал оберст-лейтенант.
— У других гарнизонов и без Котора хватает хлопот, — пожал плечами парень. — Они не придут. Что же касается Превлаки и Мамулы, то им для массированной высадки попросту не хватит имеющихся судов.
— Суда будут. В Дубровнике…
— В Дубровнике ничего не знают и не узнают о происходящем. Телеграфная связь не работает и не заработает, пока я этого не позволю.
Барон помолчал, то ли подыскивая новые аргументы, то ли обдумывая услышанное. Драган ждал, сунув большие пальцы за кушак. Справа рядом с рукой из-под плотно намотанных слоёв ткани выглядывала рукоять складного ножа.
— Вы напишете подробно о том, как была взята Ратуша. И отдадите приказ своему заместителю прекратить сопротивление, — снова заговорил молодой господарь. — Гарнизон может уйти с личным оружием, но без боеприпасов. Мортирная батарея должна быть оставлена в Цитадели. Заложники должны быть освобождены немедленно. Солдаты будут погружены на катера и доставлены в Кумбор. Оттуда их перевезут на другую сторону пролива. Часа два неспешной прогулки — и вы у залива Мамула.
— Мы?
— Вы. Вас и захваченных в городе пленных доставят последним рейсом, когда гарнизон Цитадели уже переправят через пролив. Это всего лишь предосторожность. Не пытайтесь отбить катера. Не пытайтесь нанести вред моим людям. Не пытайтесь тайком пронести с собой хоть один патрон. В случае,
