если вы нарушите условия прохода, я уничтожу вас и всех пленных. А затем, — тёмно-карие глаза черногорца, казалось, наливаются тьмой, — я вырежу всех австрийцев в Боке Которской. Без различия по полу и возрасту. И их кровью сотру с лица земли и Превлаку, и Мамулу.
Барон невольно сглотнул. Вместо пятнадцатилетнего парня перед ним сейчас словно стоял кто-то совсем иной, куда старше и куда опаснее. Такой тип людей фон Йон встречал при венском дворе, когда ему доводилось посещать столицу — и инстинктивно избегал вставать им поперёк дороги.
— Вы удивительно щедры, позволяя нам уйти с оружием, — прокомментировал комендант, чтобы потянуть время.
— С оружием, знамёнами и парадным строем.
— Семьсот человек в дополнение к гарнизону Мамулы, — уточнил австриец.
— Именно так.
— Не понимаю, — холодно заметил герр Карл. — Это больше похоже на уловку. Солдаты выйдут из Цитадели — и вы прикончите их на улицах города.
Вместо ответа черногорец сунул руку в карман своей куртки и, вытащив оттуда какой-то листок, протянул его собеседнику. Барон взял бумагу: это была опись доставленных в прошлом месяце припасов. Фон Йон выругался себе под нос. Драган усмехнулся:
— Вижу, теперь поняли. Я уже знаю всё, что мне было нужно, о размере солдатских пайков. Как известно, на камнях Превлаки и Мамулы не растёт хлеб. Если ваши люди не уберутся оттуда в ближайшее время, их, даже на половинном рационе, ждёт голод. Если попытаются вернуться — их ждёт смерть.
— Ловко придумано, — скривил губы комендант.
— Кстати, я прочёл и донесения майора Мозера о запасах Цитадели. А также вашу личную переписку, которая показалась мне весьма любопытной. Думаю, не менее любопытной сочтёт её и барон Акош, командир вашей бригады.
— Fahr zur Hölle! — завопил австриец, рывком садясь на кровати и тут же вскакивая на ноги. Дверь караульного помещения скрипнула. Позади парня выросла высокая молчаливая фигура одноглазого Милана. Комендант, скрежеща зубами от ярости, только бессильно сжимал и разжимал кулаки, переводя взгляд со спокойного, чуть насмешливого лица Владича на совершенно бесстрастное лицо пастуха.
Глаза фон Йона мельком скользнули по ножу за кушаком господаря. Потом — по неширокому топорику на длинной рукояти, который держал в руке мужчина. Сплюнув себе под ноги, комендант прошёл к столу и плюхнулся на потрёпанный табурет. Снова заскрипела дверь, и молодой черногорец — не старше самого Владича — внёс и поставил на стол поднос с несколькими листами бумаги и промокашки, чернильницей и перьевой ручкой. Барон узнал собственный письменный набор из кабинета наверху.
— Scheiße, — пробормотал он.
— Случается, — отозвался Драган.
Глава 13. О чести и башибузуках
Драган с интересом рассматривал стоявшего перед ним мужчину. Виски его уже щедро посеребрила седина, лицо изрезали глубокие морщины. Однако майор Мозер, как и в молодости, держался прямо и строго. И по тому, с какой лёгкостью он шагал по крутым каменным ступеням, можно было сделать вывод, что этому человеку ещё далеко до старческой немощи. Хотя на деле майор уже разменял шестой десяток.
Мундир Мозера был тщательно вычищен и выглажен. Подбородок гладко выбрит, усы и баки — аккуратно подстрижены. При этом Стоянович успел сообщить господарю, что командующего Цитаделью во время недолгого боя видели в самом эпицентре, на Нижнем бастионе, где он лично руководил установкой батареи мортир. Судя по всему, там же майор и оставался всё время, чтобы продолжить сражение, едва только закончится перемирие.
— Моё почтение, господин майор, — чуть склонил голову Владич. Мозер зеркально повторил его жест, внимательно глядя на черногорца.
— С кем имею честь?
— Господарь Драган Владич, страж Морских ворот Котора.
— Владичи из Врмаца? — в глазах австрийца мелькнуло что-то вроде удивления.
— Верно.
— Я не думал, что кто-то из вашего рода ещё жив.
— Как видите, — теперь уже сам парень внимательнее присмотрелся к мужчине. Тот пояснил:
— Наверное, вы меня не помните, но я был при взятии поместья.
— Не помню, — тёмно-карие глаза впились в суровое лицо ветерана. — Но это к делу не относится. Сейчас, по крайней мере.
— Верно. Что вы хотели мне сообщить?
— У меня для вас письмо от коменданта, оберст-лейтенанта фон Йона. Прочтите, будьте любезны.
Вильгельм Мозер взял сложенный вчетверо листок, развернул его и принялся за чтение. Закончив, он аккуратно сложил письмо и протянул его обратно.
— Надеюсь, сомнений в том, что оно подлинное, у вас нет?
— Нет, — мотнул головой австриец. — Это почерк барона Карла.
— И распоряжение прекратить сопротивление, — кивнул черногорец.
Майор рассеянно поглядел по сторонам. На двух человек, беседовавших на середине крутого подъёма смотрели сотни глаз. Они стояли на полпути, где узкая лесенка расширялась в небольшую площадку для промежуточного складирования доставляемых в Цитадель грузов. Драган, взбираясь наверх, видел дула винтовок в бойницах у первой калитки. И знал, что старый бастион князя Лазаря позади него точно так же усеян сейчас лучшими стрелками повстанцев. В случае провокации с любой стороны ни один из переговорщиков не сумел бы добраться до своих людей живым.
— Поскольку вы были десять лет назад во Врмаце, вам не нужно доказывать, что написанное комендантом — правда, — заметил Драган. Герр Вильгельм спокойно окинул парня взглядом и, всё так же рассеянно, кивнул. — Вы согласны на наши условия?
— Я могу за пару часов спалить город дотла, — будто размышляя вслух, заметил офицер. — А потом запереться в Цитадели и ждать, пока из Дубровника не прибудут войска.
— Телеграф не работает, — посчитал нужным напомнить Владич.
— Это ничего не меняет. После двух дней молчания телеграфа в Дубровнике забеспокоятся и пошлют кого-нибудь. Проверяющие вернутся и сообщат о бунте. Если вы их схватите или убьёте — о бунте тем более станет известно. Максимум через месяц здесь будут части 17-го корпуса и миноносцы из Сплита.
— Не будут, — возразил Драган.
— В самом деле?
— Части 17-го корпуса в настоящее время рассредоточены у границы Боснии. Потребуется время, чтобы перевести их в Сплит, погрузить на суда и доставить в Котор. А до того ещё понадобится согласовать такие манёвры с Веной. А до того в Дубровнике ещё должны узнать о восстании. К слову, когда новости о событиях в Боке Которской разойдутся по Европе, позиции империи на предстоящих переговорах в Берлине окажутся несколько более шаткими, вы не находите? Трудно играть роль мудрого и рачительного хозяина, когда у тебя дома настоящий бардак.
Парень любезно улыбнулся, но холодный взгляд майора красноречиво сказал господарю о том, что австриец любезность не оценил.
— Мы вполне можем подождать, — заметил герр Вильгельм. — В конце концов, месяц, или полгода — результат будет тем же.
— Могли бы, если бы ваши
