Драган, провожая глазами широкую спину «башибузука». Чуть в стороне он заметил двух матросов: один сворачивал кольцами канат, второй с равнодушным видом жевал кусок солонины. — Но дело сделано, — добавил он чуть громче.
Возня на палубе была короткой, хотя и яростной, и спустя минуту или две все трое Бурешичей лежали связанными у ног господаря.
— Сволочь продажная! — брызжа слюной, прорычал старший из братьев. — Австрийский выкормыш!
Драган, проигнорировав эти нападки, повернулся к ошеломлённому коменданту. Мельком он увидел, что лицо майора осталось спокойным и даже будто отрешённым.
— Эти люди — убийцы. Они пришли в мирный дом и расправились с его жителями.
— Сучёныш!
— Мне не важно, — Владич повысил голос и посмотрел теперь на Мозера, — австрийцы или черногорцы. Закон должен быть един. Война — это война, а убийство — это убийство. Петли!
Трое матросов вскарабкались по вантам и перекинули через нижнюю рею три петли. Затем спустились и помогли своим напарникам затащить наверх приговорённых. Бурешичи пытались сопротивляться, но, связанные по рукам и ногам, могли только дёргаться в бесполезных попытках освободиться. Их рассадили на рее, будто диковинных птиц, и накинули на шеи петли. Каждого придерживали по двое матросов, ожидавших команды. Хотя особой нужды в этом уже не было: чувствуя приближение смерти, все трое оказались будто парализованы, и даже старший из братьев прекратил выкрикивать ругательства в адрес Драгана.
— Знайте которцев, господин майор, — сказал Владич Мозеру, махнув рукой. Три человека полетели вниз, но на половине расстояния до палубы затянувшиеся петли рванули их уже вверх. Глухо хрустнули переломленные шеи, и повешенные закачались на рее. Герр Вильгельм секунду-две наблюдал за этой картиной, затем посмотрел на молодого господаря.
— Человека, которого вы помните по Врмацу, зовут Ульрих Спанхейм. Граф фон Ортенбург, — сообщил он. — В то время он был оберстом отдельной девяносто пятой бригады, базировавшейся в Будапеште.
— Благодарю. Но почему вы рассказываете мне это сейчас?
— Потому что мне думается, вы хотели бы отыскать этого офицера — единственного, кого так хорошо запомнили из детства. И рискну предположить, что вы не из тех, кто станет стрелять в личного врага из-за угла. Граф, к слову, тоже.
* * *
— Неприятно это признавать, дорогой племянник, но комендант прав, — тихо заметил Стефан, когда плеск вёсел ялика уже не был слышен. Они с Драганом и капитаном стояли у того же борта, с которого только что спустились в судёнышко оба офицера. — Превлака и Мамула хорошо укреплены. Плюс гарнизоны в Будве, Тивате и Херцег-Нови.
— С ними уже покончено, — повернулся к аббату парень. — Тиват мы взяли почти без боя, в Будве обошлось малой кровью. Тяжелее пришлось в Херцег-Нови, но там нам помог счастливый случай. Ты знаешь квадратную башенку на западной стороне крепости Шпаньола?
— Что-то не припоминаю.
— Не важно. Один старик явился к командиру тамошнего отряда, Коньовичу, и рассказал, что ещё его дед мальчишкой как-то провалился в лаз на склоне горы Байер, по которому прошёл под Шпаньолу и обратно.
— Таких легенд много, — улыбнулся Стефан. — Я слышал, что Шпаньола соединена ходами с Форте Маре и Канли Кулой.
— Соединена. Через них мы и взяли нижние крепости, — подтвердил Драган. — И лаз — не легенда. Люди Коньовича обыскали склон, и действительно нашил неширокую расщелину, промытую дождями. Через нее они смогли попасть в подземный ход. Похоже, эту квадратную башенку строили ещё боснийцы, а ход прежде выводил к подножию скалы. Нижняя его часть оказалась завалена, но верхняя уцелела. Для австрийцев было большим сюрпризом, когда внутри Шпаньолы появились наши бойцы.
— Значит, майор несколько поторопился с выводами, — удовлетворённо кивнул аббат. — И у нас теперь немного больше артиллерии.
— Восемь мортир и двенадцать горных пушек. Шесть паровых катеров и канонерская лодка «Прага», которая вчера зашла на рейд Будвы.
— Вот это действительно удача! — обрадовался Стефан. — Но всё же Превлака и Мамула… — лицо аббата снова выразило обеспокоенность. — В крепостях, скорее всего, пока что не знают о восстании. Но узнают, как только туда доберутся люди майора Мозера.
— Они туда не доберутся, — спокойно заметил Владич.
Повисло молчание. Драган стоял вполоборота к двоюродному деду, рассматривая тёмную массу гор на полуострове Луштица. Стоянович ухмылялся.
— То есть их сейчас… — Стефан не договорил. Ему стало тошно, и он совершенно другими глазами посмотрел теперь на внука своей сестры.
— Нет, — молодой господарь повернулся к аббату. — Просто к тому моменту, когда колонна дойдёт до бухты, Мамула уже будет в наших руках. Ты ведь сам сказал, дядя: какая удача, что к нам попала канонерка. Было бы глупо не воспользоваться таким шансом, верно?
* * *
Комендант Мамулы, оберст-лейтенат Пауль Эдер, поднятый с постели ординарцем, появился у главных ворот крепости в самом плохом настроении. Недовольство, однако, быстро сменилось недоумением, а недоумение — тревогой. У далеко выдававшегося в море каменного мола, где обычно были пришвартованы три паровых катера Мамулы, сейчас покачивались на волнах пять катеров и приземистый вытянутый силуэт канонерки.
Оберст-лейтенант узнал «Прагу», и её присутствие у мола встревожило Эдера ещё больше. Он быстрым шагом двинулся к причалу, в то время как навстречу коменданту шли усталые солдаты, перемазанные в грязи и пороховой копоти. Пехотницы отдавали честь несколько небрежно, но сейчас герра Пауля это не волновало. Он заметил офицера в форме лейтенанта, стоявшего у трапа, и, видимо, командовавшего разгрузкой.
— Вы кто? Что здесь происходит? — требовательно поинтересовался Эдер. Офицер — смуглый, длинноусый, отдал честь так же небрежно, как и его люди, после чего представился:
— Поручик Эстерхази, господин оберст-лейтенант.
Герр Пауль с подозрением оглядел спокойное равнодушное лицо.
— Вы венгр?
— Так точно, господин оберст-лейтенант.
— Почему вы здесь? Кто приказал выгрузку?
— С вашего позволения, выгрузку приказал провести фрегатен-лейтенант Рау.
— А где он сам? — поинтересовался комендант, наблюдая, как с канонерки сходят всё новые и новые солдаты. Некоторые были вообще без мундиров, в одном только исподнем. У многих не было при себе винтовок, и почти все демонстрировали многочисленные повязки, говорившие о совсем недавнем и явно жестоком сражении.
— С вашего позволения, господин оберст-лейтенант, он в своей каюте. Пуля в пояснице.
Пауль Эдер судорожно сглотнул.
— Какая ещё пуля?
— Черногорская, господин оберст-лейтенант. Сегодня вечером они напали на нас в Будве.
— В Будве?! — комендант в ужасе посмотрел на поручика. — А что же оберст-лейтенант Вернер?
— Убит, — с прежним спокойствием отчитался поручик.
— А крепость?
— Захвачена.
— Да как такое может быть! — в отчаянии воскликнул герр Пауль, оглядываясь на громаду Мамулы за своей спиной. Первые из эвакуированных с материка солдат уже скрылись в воротах. Те, кто увереннее держался на ногах, помогали раненым товарищам брести вверх
