по дороге.
— Мы их недооценили, господин оберст-лейтенант, — пояснил Эстерхази. — Нападение было внезапным.
— Но я же час тому назад связывался по телеграфу с Будвой! Оттуда передали, что всё в порядке.
— Похоже, телеграфисту пришлось передать то, что ему приказали. Чего только не сделаешь под дулом револьвера.
— Не забывайтесь, поручик! — рявкнул комендант, зло посмотрев на венгра. Тот лишь ухмыльнулся и скосил глаза вниз. Что-то в этом движении насторожило Эдера, и тот невольно тоже посмотрел вниз. В руках у поручика был револьвер, и дуло его было направлено в живот герра Пауля.
— Что всё это…
Позади тихо ойкнул ординарец, когда в спину ему упёрлось остриё штыка.
— Это значит, — под длинными усами блеснула белозубая усмешка, — что всё в порядке.
* * *
— А я-то принял вас за человека чести, — холодно заметил майор Мозер.
Он и господарь Владич стояли лицом к лицу на берегу у деревеньки Жаница. Солнце ещё не поднялось из-за гор, но в сером предрассветном сумраке было хорошо видно двигавшуюся массу австрийских солдат. Пропылённые и уставшие после ночного перехода по горным тропам, люди бросали на гальку пляжа свои винтовки и штыки, и шли дальше на юг под конвоем вооружённых повстанцев.
— Я полностью выполнил всё обещанное, — возразил Драган. — Но я никогда не обещал вам не пытаться снова взять вас в плен.
— Как изящно, — оценил герр Вильгельм.
— Вы несправедливы, господин майор.
— В самом деле?
— Я ведь мог бы просто приказать расстрелять ваш отряд прямо здесь, на пляже.
— Вы бы не рискнули, чтобы раньше времени не переполошить Превлаку, — с кислой миной ответил австриец.
— Превлака и без того переполошилась. Света уже вполне достаточно, чтобы в бинокль можно было различить движение на берегу. В крепости наверняка захотят узнать, что тут происходит. Кроме того, я не думаю, что оберст Акош позволит застать себя врасплох.
— Оберст-лейтенант Эдер тоже не позволил бы, если бы не ваша подлость, — процедил Мозер.
— И снова вы несправедливы. Это война. Я всего лишь стараюсь сберечь жизни своих людей, а заодно, так уж вышло, сохранил жизни и вашим. Но вы, если желаете, можете застрелиться прямо сейчас. Дать вам револьвер?
Герр Вильгельм смерил парня взглядом, в котором яснее ясного читалось, что единственный выстрел из предложенного револьвера он скорее потратит на самого Драгана. Владич усмехнулся.
— Хотите личное соглашение, господин майор?
— Не хочу.
— И всё-таки выслушайте моё предложение. Если вы доставите в Превлаку моё письмо, и оберст Акош примет мои условия, я обещаю отпустить лично вас на все четыре стороны.
— С чего вдруг такая щедрость? — настороженно поинтересовался Мозер.
Владич пожал плечами.
— Можете рассматривать это как мою благодарность за то, что вы не сожгли Котор. Вы ведь могли. Несмотря на нехватку припасов и то, что пришлось бы пожертвовать пленниками. Далеко не каждый офицер на вашем месте выбрал бы человечность.
— Оставьте эту ваш патетику, юноша.
— Хорошо. Скажем иначе: многие в Вене посчитали бы, что бунтовщик — это тот же бандит. А с бандитами не ведут переговоров и не поступают по совести. Разве нет?
Майор промолчал.
— Именно поэтому, из уважения к вам, я и предлагаю это личное соглашение. Можете прочесть моё послание к командиру вашей бригады перед тем, как отвезёте его. Там нет ничего секретного.
— А если оберст Акош не согласится?
— Можете присоединиться к гарнизону и оборонять крепость. Я не прошу уговаривать его, я прошу всего лишь доставить письмо. И, если потребуется, подтвердить, что написанное — правда.
— Дайте угадаю: снова будете угрожать вашим даром? — майор скрестил на груди руки, глядя на тёмный массив острова и крепости Мамула, и на полускрытый утренней дымкой мыс Превлака вдали.
— Верно, — усмехнулся Драган. — И вы, и ваш командир, и каждый житель Боки Которской знают, что на мысу нет источников пресной воды. Все запасы её — в дождевых цистернах под крепостью. Барон Карл фон Йон — человек благородного происхождения. Вы ведь понимаете, что это значит с точки зрения крови?
— Вряд ли одного барона достанет, чтобы взорвать Превлаку, — проворчал Мозер.
— Конечно. Но его вполне хватит, чтобы испортить запасы питьевой воды в цистернах. Я как-то слышал о моряке, который смог продержаться в шлюпке пять дней, пока его не подобрало проходившее мимо судно. Но это скорее исключение. Мне нет нужды тратить боеприпасы и рисковать бойцами — жажда всё сделает за нас.
Глава 15. Майор Мозер
Белые мундиры австрийских пехотинцев усеивали зелёные склоны горы, словно целая дивизия прачек решила разложить на Витальине бельё для просушки. Впрочем, ни одна прачка не стала бы сушить постиранное среди клубов жирного чёрного дыма. Он тянулся к небу из многочисленных воронок, из-за которых узкий перешеек походил теперь на поеденную мышами головку сыра.
Оберст Эрнье Акош мужественно принял известия о падении Котора, Херцег-Нови, Будвы и Мамулы, и по достоинству оценил угрозу лишить его гарнизон запасов пресной воды. Атака началась примерно через час после получения гарнизоном ультиматума, с мощного обстрела из всех имевшихся в крепости орудий, которые перепахали склоны Витальина и Луштицы в надежде уничтожить засевших там повстанцев.
Барон не стал зря тратить снаряды на бомбардировку Мамулы, предпочтя вместо этого навести ужас на округу. На восточном берегу пролива горели Жаньиц, Зелиника и Клинцы. На западном несколько снарядов залетели даже в укрытую за горой Нивице. Некоторым утешением был тот факт, что австрийцы располагали лишь 90-миллиметровыми полевыми орудиями и лёгкими мортирами. Херцег-Нови был виден из крепости, как на ладони, и будь в Превлаке тяжёлая артиллерия, город наверняка сравняли бы с землёй.
Драган на этот раз лично возглавил батарею, ещё ночью доставленную из Шпаньолы и укрытую у гребня горы Кобыла. Ниже, к югу, под гребнем соседнего холма, залегли цепью пехотинцы в ожидании австрийского наступления. Позиция была хорошей, но небезупречной — шрапнель разрывных гранат время от времени находила среди бойцов очередную жертву. Отвести же людей выше и укрыть на Кобыле не было возможности: даже привычные к родным горам повстанцы не успели бы быстро спуститься вниз и блокировать полуостров. Узкое «бутылочное горлышко» Витальина было единственной возможностью перехватить весь гарнизон Превлаки, и тем самым как можно дольше не давать Дубровнику узнать о восстании.
Австрийцы пошли на прорыв ближе к полудню 6 мая. Укрытая в зарослях дорога обеспечивала им хоть какую-то защиту вплоть до того момента, как голова колонны оказалась у самого узкого места полуострова. Здесь дорога делала небольшую петлю, предательски прижимаясь к самому берегу Боки — и когда первые ряды белых мундиров
