было пусто — пятничные бои начинались только через два часа. На столе стояла пара бутылок вина, кувшины с соком, пять стаканов, тарелка с мясной и сырной нарезкой и корзинка хлеба. Алиса с удивлением крутила головой явно раньше никогда не бывав в подобных заведениях.
Торн сидела в углу дивана, подобрав ноги, и выглядела так, словно её пропустили через мясорубку, а потом попытались собрать обратно. Серое лицо, трясущиеся руки, каналы, которые я чувствовал даже без диагностики — воспалённые, горячие, пульсирующие болью при каждом вдохе. Но она пила яблочный сок из стакана маленькими глотками и не жаловалась. Колючка скорее откусит себе язык, чем признает, что ей плохо, все ещё не могла принять что бывает и так что рядом с тобой близкие, которые поддержат тебя. Ничего это пройдет, лёд уже треснул и теперь если никто ничего не испортит, то все будет хорошо и мы станем полноценным боевым кулаком.
Дэмион сидел рядом с Алисой, и этот факт никто не комментировал вслух, хотя заметили все. Его левое предплечье все ещё было перевязано платком Алисы, который выглядел совершенно нелепым на фоне его ободранных костяшек и чёрной футболки. Прошли уже сутки, а он все ещё не снял ее платок. Похоже моя маленькая Зрящая сумела приручить ледяного барса. Глядя на это я внутренне усмехался понимая что это ещё сильнее привязывает нас друг к другу. Клянусь Небом, если бы Дэмион провожал тогда Алису, то боюсь местные хулиганы, которых я превратил в урок стали бы хорошо про мороженным куском мяса.
Эйра сидела во главе стола, как и полагалось хозяйке заведения, хотя формально «Погребальный Звон» принадлежал ее дяде. Она выглядела просто великолепно, аккуратный макияж, правильно подобранный наряд подчёркивающий ее привлекательную фигуру. Эта женщина четко знала, что внешность это тоже оружие.
— За нашу первую зачистку, — сказала она, поднимая стакан. — Все вошли. Все вышли. Ни одной серьёзной травмы. Для первого раза — мы молодцы. Проблем хватает, но важнее всего, что мы сделали это вместе и я вам безумно благодарна.
Мы чокнулись, красивые бокалы издали приятный звон. Я, Эйра и Дэмион пили вино, а Торн и Алиса сок.
Мы сидели, пили, ели мясо, и впервые за три недели тренировок просто разговаривали. Не о тактике, не о рангах, не о турнире или учебе, а просто за жизнь. Торн рассказала, как устроилась на подработку в автомастерскую и механик платит ей наличкой, потому что официально она не имеет права на работу. Дэмион молчал и медленно потягивал вино, но когда Алиса спросила, какую музыку он слушает, ответил «классику» и тут же получил удивленный взгляд от Алисы и Лины и одну понимающую улыбку от Эйры, которая, видимо, тоже слушала что-то подобное. Мне было плевать, в моем мире музыка была оружием и очень опасным.
Слово за словом все расслаблялись и говорили все более свободно. Алиса призналась, что до команды у неё не было друзей в школе, и что последний раз она сидела в компании больше двух человек на дне рождения в двенадцать лет. Торн посмотрела на неё, и в глазах Колючки мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Не жалость — узнавание. Две девчонки, которые росли одинокими. Одна — потому что слишком странная. Другая — потому что слишком злая.
Я слушал, ел и молчал. Целитель Гэ говорил: «Самое важное лекарство — не трава и не игла, а присутствие другого человека. Больной, который знает, что рядом кто-то есть, выздоравливает вдвое быстрее. Потому что одиночество — болезнь, которую не лечат травами». Старый пьяница был сентиментален, когда напивался, и жесток, когда трезвел, но в этом он был прав. Пятеро людей, сидящих за столом после боя, лечили друг друга одним фактом совместного присутствия.
Мы проговорили минут сорок, когда Алиса вдруг замолчала на полуслове. Её глаза расфокусировались на долю секунды — Зрение включилось рефлекторно, без команды, и это означало, что где-то рядом что-то происходило. Что-то, от чего её интуиция вздрогнула.
— Внизу что-то не так, — сказала она тихо. — Много злости и страха, но это не наше, идёт откуда-то снизу.
Эйра не стала спрашивать подробности. Протянула руку к панели управления на стене и переключила монитор в углу комнаты. Четыре десятка камера располагались по периметру нижнего зала. Системы наблюдения «Погребального Звона» были лучше, чем в половине полицейских участков города, и каждое слово, произнесённое в зале, записывалось с качеством студийного микрофона. Семья Чен вкладывалась в технологии, которые приносят прибыль, а компромат — лучшая инвестиция, особенно если ты умеешь его применять.
На экране высветился зал. Вечер пятницы, куда медленно приходили первые посетители. Столики заполнены едва ли на треть. Сегодня была смена Тесака, который спокойно протирал стаканы, а из динамиков доносилась негромкая струнная музыка, от которой тянуло ощущениями моего старого мира и ощущалась как дорогое рисовое вино. У стойки сидели трое мужчин. Я узнал форму: тёмно-серые рубашки с нашивками, ремни с кобурами, жетоны на цепочках. Спецотдел полиции графства Вэйхолл. Не обычные патрульные, аэлита, те, кто работает с одарёнными и имеет право применять силу уровня D. Те кто прибыл копать под войну Штайнера и Кайзера.
Они были пьяны. Не в дрова, но достаточно, чтобы голоса стали громче, жесты — шире, а чувство безнаказанности постепенно становилось абсолютным. Самый крупный — бугай под два метра, с бычьей шеей и кулаками, которыми можно забивать сваи — стоял вплотную к бармену и что-то требовал, тыкая пальцем в ряд бутылок. Тесак улыбался и наливал, потому что люди семьи Чен умеют улыбаться в любых обстоятельствах. Это профессиональный навык, который они тренируют тщательнее, чем технику боя. Уверен захоти он и бугай уже захлёбывался своей кровью, но парень был идеально вышколен.
— Вот дерьмо, — прошептала Эйра. Её пальцы впились в подлокотник дивана, а в голосе прозвучало что-то, чего я не слышал раньше. Не злость, а бесконечная усталость. Усталость человека, который знает, что сейчас произойдёт, и не может этому помешать. — Лян уже там.
И точно. С правой стороны экрана, из-за ширмы с журавлями, вышел Лян Чен. Спокойный, улыбающийся, в тёмной рубашке с длинными рукавами, застёгнутой на все пуговицы. Ничего угрожающего. Ничего криминального. Просто молодой человек с приятной, вежливой улыбкой, который подходит к гостям, чтобы поинтересоваться, всё ли в порядке.
Я наклонился к монитору, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Целитель во мне машинально отметил: Лян двигался иначе, чем на публике. Не как вежливый хозяин бара — как хищник, который выбрал жертву и приближается по кривой,
