пробовал, но я…
— У нас в холодильнике периодически пропадает сырое мясо.
Лев опустил голову.
— Как ты думаешь, кто лакомится сырым мясом?
Лев из-за плеча посмотрел на папу и тихо произнес:
— Я.
Утюг зашипел, и от брюк пошел пар. Папа нахмурил брови.
— Но, но, но… Без шуток!
— Я не шучу. Иногда Лёша приносит мне сырое мясо.
— Сырое? — папа замахал в воздухе утюгом.
— Одну мякоть, — сказал Лев.
— И вы вместе жарите его на костре? Да? Как охотники и следопыты? Да?
Лев удивленно посмотрел на папу и покачал головой:
— Нет! Я ем его… без костра.
— Без костра? Сырое мясо? Тебя что, дома плохо кормят?
— Меня кормят хорошо, но угощенье, принесенное другом, всегда приятнее… И потом, надоедает грызть кости.
Папа отчаянно принялся гладить брюки. Из шкафа вышла бабушка. Утюг застыл на месте.
— Мама, что ты делала в шкафу?
— Искала кофту.
— Кофту?
— А что здесь особенного? Где же мне искать кофту, как не в шкафу?
— Но мне показалось, что ты сидела в шкафу.
— Это тебе показалось, — холодно сказала бабушка и вышла из комнаты.
— Вам действительно показалось, — вставил словечко Лев.
— Ладно, ладно, — папа откашлялся, — на днях было родительское собрание. Должен признаться, что там тебя не хвалили. Опять схватил двойку.
— Я не хватал… Это досадное недоразумение.
— Досадное недоразумение? И твоего отца на собрании не было?
— Он в Африке, — сказал Лев.
— Опять в командировке? Ему бы за сыном присматривать, а не по Африкам разъезжать.
— Я собираюсь к нему в Африку… Он будет присматривать.
— Ты едешь в Африку? — изумился папа.
— Ненадолго.
— С мамой?
— Один… Может быть, с Лешей. Если он согласится.
— Он согласится! — воскликнул папа.
— Это очень хорошо! Я так рад!
Лев и в самом деле повеселел. Но папа сказал:
— Не радуйся, Лёва. Ему надо осваивать правописание суффиксов «чик-чек», а не кормить друзей сырым мясом и не разъезжать…
Папа хотел сказать ещё что-то, но в это время по радио стали передавать сообщение, от которого он забыл про брюки, про утюг, про суффиксы «чик-чек».
Радио сообщило:
— Вот уже три часа, как Лев, убежавший из зоологического сада, ходит по улицам города. Будьте осторожны! Пока ни один человек не съеден… Но опасность не миновала. Последний раз льва видели на Петровке…
Лев слушал это сообщение очень спокойно. С папой же произошло нечто необъяснимое: он проворно залез на шкаф.
Лев очень удивился. Он спросил:
— Что с вами?
— Ни-ни-ничего… Просто захотелось… в горы!
— Понимаю, — сказал Лев, и тут он заметил, что от брюк к потолку поднимается тонкая спиралька дыма.
Папа закричал со шкафа:
— Мы горим! Мама! Мы горим!
— Не волнуйтесь, — сказал Лев, — я сейчас вызову пожарных. Где у вас телефон? Назовите номер.
Папа так разволновался, что вместо того чтобы назвать номер, пропел его:
Снимите трубку, гражданин,
И наберите "ноль один".
Лев снял трубку и быстро набрал номер.
— Алло! Пожарная часть? Приезжайте на Петровку. Мы горим. Что горит? Папины брюки. Кто говорит? Лев… Да, да, Лёва. Выезжаете? Спасибо. Только побыстрей, одна брючина уже догорает…
В трубке послышались короткие гудки.
— Сейчас они приедут. Я, к сожалению, никогда не тушил пожаров. У нас в зоологическом саду не бывает пожаров…
— Ничего, ничего! — бодро крикнул со шкафа папа. — Я думаю, мы не успеем сгореть. Пока сгорела только одна брючина.
— Только одна брючина, — подтвердил Лев. — Я схожу на кухню, расскажу бабушке о пожаре. Ей, наверно, будет интересно.
Лев вышел из комнаты.
В это время в окне сверкнула каска пожарного. И один за другим с подоконника стали прыгать пожарники: Кузькин, Шапочкин, Кисель и Дармодихин. Они волокли за собой раздувшийся от воды брандспойт.
Увидев горящие брюки, один из пожарных — не то Кисель, не то Кузькин — подошел к столу, взял графин и выплеснул воду на брюки. Пожар был погашен.
Пожарные облегченно вздохнули, вытерли с лица пот и запели:
Немало бед,
Тревог и слез
напрасных.
Но хоть бы раз
Позвали нас
на праздник!
Мы каски сняли бы в углу
И с песней сели бы к столу
Хоть разик!
Но нас зовут, когда
Случается беда:
Пожалуйста,
пожарные.
Пожалуйте
сюда!
И тут в комнату вбежал Лёша.
— Здравствуйте! Что случилось? У нас пожар? Папа, почему ты на шкафу?
— У нас не пожар, — тихо ответил папа. — У нас Лев.
— Лев! Очень хорошо! Я его приглашал. Он на кухне? С бабушкой?
— Лёша, берегись! — крикнул папа слабым голосом. — Это не Лёва Петров. Это настоящий Лев.
— Конечно, настоящий, — согласился Лёша. — Настоящий друг.
— У него клыки, когти! — простонал папа.
— Знаю. По зоологии проходили. Что из этого?
Пожарные переглянулись и посмотрели на Лешу, как на героя.
Дверь отворилась, и в комнату вошли бабушка со Львом. Бабушка улыбалась, а Лев шел, застенчиво опустив голову.
— Сколько гостей! — воскликнула бабушка. — Мы уже не горим? Спасибо!
И бабушка на радостях запела:
Пожалуйста, пожарные,
Пожалуйста, пожарные,
Пожалуйте к столу!
И в ответ пожарные тоже запели:
Мы каски сняли бы в углу,
И дружно сели бы к столу.
Но мы боимся Льва!
Бабушка улыбнулась ещё шире и замахала руками:
— Что вы! Это очень хороший Лев! Лёва Петров безобразник, двоечник, непочтительный, а этот — такой воспитанный… «При чём здесь кости? Вы совсем не похожи на бабушку!» Он умеет говорить комплименты!
Бабушка заметила папу, сидящего на шкафу, и всплеснула руками:
— Это ещё что за новости! Отец семейства взгромоздился на шкаф!
И папе ничего оставалось, как прочитать стихи Чуковского:
А жираф — важный граф
Взгромоздился на шкаф.
И оттуда на верблюда
Вся посыпалась посуда!
— Я, слава богу, не держу посуду на шкафу, — строго сказала бабушка. — Нчитался в детстве стихов — и вот результат!
Один из пожарных — не то Кузькин, не то Кисель, встал и чётко, как на утреннике, прочёл стихи Маршака:
На площади базарной,
На каланче пожарной
