народ спешил на ярмарку и потоком шёл по улицам. Всюду гармонь, перезвон бубенцов и пьяные, весёлые выкрики.
Пока мы ехали, я снова погрузилась в свои мысли.
“С чего начать-то? Дашке десять лет. Сперва надо понять, чему вообще её успела научить та мадемуазель. И главное – как она вообще относится к учёбе.”
Я вспоминала свои первые уроки в школе. Как приводили новеньких, особенно тех, кто уже успел нахлебаться “традиционной” педагогики. Первое правило – никакого давления, а значит, проведу тестирование в игровой форме. Чтобы она чувствовала себя не просто ученицей, из разряда “я говорю, а ты давай пиши и не жужжи”. А чтоб тоже в процесс включилась.
Мы остановились у знакомого особняка. Павел спрыгнул первым и учтиво помог мне выйти. Но едва мы приблизились к крыльцу, как из входных дверей вылетел его превосходительство.
Глава 11
На Строганове была длинная серая шинель с окантованными красным петлицами и чёрным каракулевым воротником. Из-под фуражки виднелись тёмные пряди волос, а взглядом можно было запросто кого-нибудь убить.
За ним, едва поспевая, семенил какой-то мужчина с портфелем, что-то тараторя на ходу. Заметив нас с Павлом, он замедлил шаг, и я увидела, как Дмитрий Александрович буквально заставляет себя переключиться на светскую вежливость с рабочих мыслей.
– Добро пожаловать, Ольга Георгиевна, – произнёс он, чуть склонив голову. Голос звучал сухо, но не холодно, скорее устало. Да и тени под глазами намекнули, что ночью он глаз не сомкнул. – Прошу прощения, не могу проводить вас сам. Дела.
Он перевёл взгляд на Павла:
– Проводи барышню в детскую. И позови Марью Фёдоровну, пусть покажет всё и представит кому надо.
Павел незамедлительно поклонился:
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
– Дарья вас уже заждалась, – снова обратился ко мне Строганов, пока мужчина с портфелем нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Ступайте.
– Д-да, – выдавила я из себя, ответив ему кивком, но он уже шагал к воротам, не забывая отдавать распоряжение. Уже в спину ему добавила, – спасибо.
“Ладно, – мысленно подумала, – ему сейчас не до меня. Преступник сбежал, не приведи Господь ещё навредит кому. Народ и так бдительность растерял, по уши в гуляниях. Новая гувернантка - это последнее, о чём подумаешь.”
– Прошу вас, барышня, – голос Павла вернул меня в реальность. Спохватившись, я увидела, что он показывает на дверь.
Мы поднялись на крыльцо и вошли в дом. Я снова вдохнула тот необычный, но приятный запах – воск, дерево и выпечка. Наверное, так пахло во всех богатых домах, но память Ольги об этом ничего не говорила. Грустно признавать, что моя предшественница так и не увидела хорошей жизни.
Из коридора к нам уже спешила женщина лет пятидесяти в строгом тёмном платье и белом накрахмаленном чепце. К поясу была прикреплена связка ключей на металлическом кольце, которые позвякивали при каждом шаге, а на плечи наброшена шаль, края которой были скреплены небольшой, круглой брошью.
На вид суровая, и даже грозная, однако глаза смотрели на меня доброжелательно. С неким любопытством.
– Марья Фёдоровна, экономка их превосходительства, – церемонно представилась она. – Добро пожаловать, Ольга Георгиевна.
– Очень приятно, – я слегка наклонила голову. Память прежней Ольги подсказывала, что с прислугой здороваются, но руку не подают. Всё же я хоть и обедневшая, но дворянка.
Марья Фёдоровна окинула меня быстрым взглядом без пренебрежения. Скорее так, как оценивают новичков. Надеюсь, она не подумает чего дурного, увидев молодую привлекательную девушку, а не степенную женщину в годах.
– Дашенька уже с ног сбилась, вас дожидаючи, – произнесла уже чуть мягче. – Следуйте за мной, я провожу вас и покажу дом, пока она не видит. С утра уже места себе не находит, всё хвастается, что ждёт вас, так что вы её потом за уши не оттащите.
На сердце приятно потеплело. Здорово осознавать, что кто-то меня так сильно ждёт.
Марья Фёдоровна двинулась вперёд, жестом приглашая следовать за ней. Павел остался в прихожей, видимо, ждать новых распоряжений.
– Дом у нас большой, но запомнить легко, – начала экономка, ступая по паркету с удивительной для её возраста лёгкостью.
Каблуки ботинок постукивали ровно, без запинок, а спина была прямой, как палка. Глядя на неё, у меня самой невольно расправились плечи.
– Внизу парадные комнаты: зала, столовая, гостиная.
Она остановилась у лестницы, и я заметила, как её пальцы скользнули по перилам – проверить, нет ли пыли. Воистину, каков хозяин, таков и персонал.
– На втором этаже комнаты его превосходительства, библиотека и кабинет. Туда без стука не заходить, – в её голосе послышался металл. – Даже вам, Ольга Георгиевна. И Дашеньке тоже.
Я кивнула, мысленно раскладывая по полочкам эту информацию. Мы поднялись на второй этаж, и я увидела уже знакомый коридор.
– Завтрак у нас ровно в девять, – Марья Фёдоровна замедлила шаг, поглядывая на меня. – Обычно его превосходительство кушают в столовой, но Дашенька часто завтракает в детской. Вы уж сами смотрите, как удобнее. Обед в три, ужин в восемь. Если захотите чай раньше – скажете горничной, принесут.
– Во сколько просыпается Дарья Дмитриевна? – поинтересовалась я, стараясь запомнить всё до мелочей. Надо будет при первой возможности записать всё в блокнот, чтобы не забыть чего и не попасть в неловкую ситуацию.
– По-разному, – экономка чуть заметно улыбнулась. – Но раньше восьми не встаёт. Нянюшка её, Прасковья Наумовна, говорит, что ребёнку спать положено не меньше десяти часов. А вы уж решайте, как по науке лучше.
Она неожиданно свернула в узкий коридорчик, идущий перпендикулярно главному. В прошлый раз я его и не заметила, поскольку кабинет находился в другой стороне. Здесь стены были проще, без картин, обои немного светлее.
– А это ваша комната, – Марья Фёдоровна остановилась у первой двери и толкнула её. – Располагайтесь пока.
Я заглянула внутрь, и не смогла сдержать улыбку. Да, комнатка небольшая, не господские покои. Зато светлая и уютная! По сравнению с той, в которой прежняя Ольга жила с Георгием, это небо и земля. На первый взгляд ни пылинки, ещё и пахнет чистым бельём с чем-то, похожим на лаванду.
Мебели было немного. Узкая кровать с пружинной сеткой, покрытая шерстяным пледом светло-серого цвета, в простонародье называвшегося “мышиным”, платяной шкаф, комод. У окна располагался письменный стол, на котором красовалась керосиновая лампа с зелёным абажуром, перья и чернильница. Справа от двери
