жена из такого семейства, воспитанная суровыми предками, даст ему возможность погулять на стороне. Даже шептались, что в их роду измены караются радикально: обманутая супруга, не моргнув глазом, запросто может вырвать неверному мужу его мужское достоинство с корнем. А потом еще и приколотит этот трофей на стену в каминном зале, между чучелом кабана и коллекционным палашом, в назидание потомкам. И поговаривали, что в истории их рода подобный прецедент уже случался.
«Бедный Ярик, — подумал я с долей злорадного сочувствия. — Пусть наслаждается свободой, пока его бубенчики находятся в относительной безопасности».
Я смахнул с крыши «Лады» случайно прилетевший желтый кленовый лист. В этот самый момент в кармане камзола ожил телефон.
Резкая, требовательная трель прорезала шум парковки. Я выудил аппарат — на экране крупным шрифтом высветился номер отца.
Святослав Васильевич!
Я нахмурился. Глава рода никогда не звонил, чтобы поинтересоваться, поел ли мальчик кашку в столовой. Случилось что-то серьезное?
Я провел пальцем по экрану, принимая вызов.
— Да, отец, слушаю. Привет!
— Елисей, — голос Святослава Васильевича звучал сухо, по-деловому. — Ты сейчас где?
— Недавно вышел после пар. Стою возле своей машины на парковке Академии, — отчитался я, инстинктивно оглядываясь по сторонам.
Старая, вбитая в подкорку привычка ведаря — при любом признаке опасности сканировать периметр. Студенты, преподаватели, парочка охранников у ворот. Всё вроде бы тихо.
— Тогда никуда не езди! — приказал отец. — Дожидайся прибытия Гордея с его группой. А еще лучше — развернись и зайди на территорию Академии. Дождись Гордея внутри.
Я озадаченно почесал затылок. Это уже ни в какие ворота не лезло.
— Отец, откуда такая запоздалая гиперопека? — я попытался свести всё к шутке. — Я же не кисейная барышня. Я могу за себя постоять, ты же сам видел.
В трубке возникла пауза.
— Я знаю, что ты можешь за себя постоять, Елисей, — с тяжелым вздохом произнес Святослав Васильевич. — И я горжусь тобой. Но сейчас ситуация выходит за рамки обычной дуэли или локальной стычки с наемниками. Я прошу тебя лишь об одном — будь предельно, маниакально осторожен. И также предельно осмотрителен. Сделай, как я говорю.
Я перестал улыбаться. Чтобы глава рода Ярославских вот так, почти с мольбой в голосе, просил о чем-то… Значит, дело запахло не просто керосином.
— Что случилось, отец? Рассказывай без утайки. Я же не ребенок.
Святослав Васильевич понизил голос, словно опасаясь, что нас могут подслушать даже по защищенному каналу связи.
— Полчаса назад по закрытому каналу мне донесли агентурную сводку. Готовится крупномасштабное нападение на сталелитейный завод «Дружба» на Урале.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Дружба» — это немаловажный завод для Рода и основа обороноспособности целого сектора границы.
— И если готовится такая массированная атака там, — жестко продолжил отец, — то по всем законам тактики они могут попытаться нанести отвлекающий удар здесь, в Москве. Попытаются ударить по ключевым фигурам рода Ярославских. Чтобы сковать наши силы, посеять панику и не дать нам перебросить резервы на помощь уральскому гарнизону. Ты, как человек, недавно наделавший столько шума на Арене, — идеальная мишень для показательной порки.
Ядрёна медь. Вот это расклад.
— Понял тебя, отец, — ответил спокойно, поглядывая по сторонам. — Буду предельно осторожен. Но возвращаться в Академию и сидеть там, как мышь под веником, привлекая внимание студентов, как-то вообще не вариант. Я буду легкой мишенью здесь, среди толпы народа. Мне лучше выдвинуться сейчас же навстречу Гордею. Где я могу перехватить его группу?
Отец колебался долю секунды, но логику моего решения оценил.
— Они выехали десять минут назад, идут с превышением скорости по выделенной полосе. Будут ждать тебя на Волоколамском шоссе, на парковке возле отеля «Печора». Знаешь это место?
— Знаю.
— Доберешься туда, бросаешь свою машину и сразу же пересаживаешься к ним в бронированный «Тигр». Твою «Ладу» заберёт один из сопровождения.
— Принято.
— И Елисей… — голос отца дрогнул. — Смотри в оба. Не доверяй никому.
— Буду смотреть во все стороны одновременно, словно у меня глаза на затылке выросли. Обещаю. Отбой.
Связь прервалась. Я сунул телефон обратно в карман камзола.
Что-то в этом разговоре меня сильно напрягло. Отец слишком сильно нервничал. Он не был таким напряженным даже перед моим Судом чести, когда шансы сдохнуть от рук Голиафа были вполне реальными. А тут… Словно он знал что-то еще, чего не озвучил по телефону.
И если предстоит отвлекающий удар по мне, то он может случиться не где-то по дороге, а прямо здесь и сейчас. На выходе из Академии. Классика жанра.
Пока я разговаривал, старая ведарская привычка, въевшаяся в подкорку за десятилетия охоты на монстров, взяла своё. Я не стоял столбом. Я медленно, ритмично прохаживался по тротуару возле машины туда-обратно. Два шага вправо, разворот, два шага влево. Потом поменять ритм и снова назад.
Для непосвященного это выглядело как нервозность студента во время телефонного разговора. Но любой снайпер-профессионал, смотрящий сейчас на меня через оптический прицел с соседней крыши, грязно бы выругался. Постоянно плавающая мишень с непредсказуемой амплитудой движений — это сущий кошмар для точного выстрела в голову.
Я продолжал сканировать периметр. Вон стайка школьников курит за углом дома — не похожи на киллеров. Вон охранник зевает у шлагбаума. Тот же самый рыжий кот, так и сидит у правого колеса моей машины, только теперь он перестал вылизываться.
Что же, можно ехать. В этот момент я опустил взгляд и чертыхнулся.
Твою же налево. Во время всех этих тактических маятников у меня банально развязался шнурок на левом ботинке. Идти с болтающимся шнурком, рискуя наступить на него и рухнуть носом в асфальт — это не самая приятная вещь за сегодня.
Надо завязать. Быстро.
Я положил телефон на прогретый солнцем капот, бросил быстрый взгляд по сторонам — всё чисто — и на секунду присел на корточки. Пальцы привычно и быстро подхватили концы шнурков, затягивая мертвый узел.
Раз. Два.
И тут…
ТУК.
Глухой, влажный, едва слышный удар раздался совсем рядом. Звук был таким, словно кто-то с силой впечатал мешок с мокрым песком в металлический лист.
А в следующую долю секунды — резкое, истеричное царапанье когтей по металлу возле моего левого уха!
Инстинкты, спасавшие мне жизнь сотни раз, сработали быстрее мысли. Я не стал поднимать голову, чтобы посмотреть. Я наполовину выпрямился, уходя с траектории возможной атаки, рука уже метнулась к рукояти ножа
