делая глубокий, медленный вдох.
— Он достаточно неплохой, — расплывчато ответила, просто, чтобы он не зазнавался.
Я опустилась немного ниже. Ладонями проводя по каменному торсу. Пальцами обводя каждую идеальную мышцу и делая новые вдохи. В голове мелькнула мысль привязать Морана к кровати. На всю жизнь. И постоянно дышать им. Трогать.
— Как ты поранилась? – Моран взял мою ладонь в свою. Ту, которая была перемотана бинтом. Он ранее уже его заметил и я солгала, что поранилась. Но уже сейчас, когда он прикасался к руке, метка истинности, спрятанная под бинтом, начала приятно покалывать. Пропускать по телу тепло.
— Разбила чашку и порезалась осколком, — вновь солгала. Наклоняясь к его торсу, сделала еще один вдох. – А ты? Все еще не чувствуешь мой запах?
Я посмотрела на ладонь Морана. На ней все еще не появилось метки.
— Так же, как и раньше. Что-то еле уловимое, — Моран ладонью провел по моей талии.
— Так не может быть. Запах или есть или его нет.
Альфа приподнялся на локте и лицом зарывшись в мои волосы, сделал глубокий вдох.
— И, тем не менее, ты чем-то пахнешь.
— Чем? – я не сдержалась и губами прикоснулась к торсу Морана. Альфа напрягся. Ладонью сжал мое бедро.
— Опустись на мой член, — произнес он, тяжелым, хриплым голосом. Приставляя свою возбужденную плоть к моему лону. Все это выглядело, как приказ.
— Сначала ответь. Чем я пахну? – я считала, что Моран ошибался. Может, он улавливал запах моего шампуня?
— Не знаю, — Конор головкой провел по мокрым складкам и я, зашипев, прогнулась в спине. – Но я охренеть, как жду, когда ты полностью пробудишься и я наконец-то вдохну твой запах. Уверен, он будет, как чистый кайф.
Я еле сдержалась, чтобы не сказать – ему не следовало спешить с этой перспективой. Как только Моран вдохнет мой запах, на нем проявится метка истинности. И очень многое для нас обоих будет перекрыто. Связь станет полной и мы больше никогда не сможем быть с кем-то другим. Это уже на всю жизнь.
Прикусив кончик языка, чтобы задушить эти слова, я ладонью сжала член Морана и провела ею от основания до головки. Чувствуя, как сбилось дыхание Конора. Даже от этого ловя ни с чем не сравнимое удовольствие.
— После пробуждения я внешне изменюсь, — я решила перевести тему. – Вдруг я перестану тебе нравиться?
— Не думаю, что это возможно, — Конор приподнялся на локте. Положил ладонь на мой затылок и, притянув к себе, поцеловал.
Говорят, что омеги после пробуждения всегда меняются в лучшую сторону. Я и сама думала о том, что хуже, чем сейчас быть не может, но все равно нервничала.
— А вдруг ты после моего пробуждения не узнаешь меня? – спросила, отвечая на поцелуй. Руками обнимая Морана за шею.
— Это тоже невозможно, — он рукой обвил мою талию. Опрокинул на кровать и навис сверху. Раздвинул мои ноги.
Внезапно ручка на двери дернулась, а затем раздался стук.
— Открой, Конор.
Это не в первый раз в дверь стучали. Несколько раз приходили люди его семьи, но Моран каждый раз с раздражением мрачно говорил им проваливать. Но сейчас он, сведя брови на переносице, перевел взгляд на дверь. Что-то было не так. Тем более, тот, кто находился за дверью, назвал Морана по имени.
— Я сейчас занят, — Моран наклонился ниже и губами прикоснулся к моему пупку, после чего обвел его языком. Мне пришлось накрыть рот ладонью, чтобы сдержать стон.
— Позволь узнать, чем же ты занят в больничной палате? Открой. Мне нужно с тобой поговорить.
— Это не подождет?
— Нет.
Моран медленно, тяжело выдохнул и, еще раз поцеловав меня, поднялся с кровати, после чего потянулся к своим штанам.
— Кто это? – спросила, очень тихо.
— Мой отец.
Я широко раскрыла глаза и спиной вжалась в подушку. То есть, сейчас в коридоре стоит самый жуткий, влиятельный альфа нашего города?
— Я скоро вернусь, — застегивая ремень, Моран наклонился и губами прикоснулся к моему виску.
Когда он пошел к двери, я быстро попыталась спрятаться под одеялом. Практически с головой им накрылась, но, несмотря на то, что Конор предпочел не полностью открыть дверь и этим скрыть меня, буквально на мгновение, мы с его отцом встретились взглядами.
Я не смогла его полностью рассмотреть. Поняла лишь, что это очень высокий, темноволосый альфа. Мощный. Одетый в темные брюки и такого же цвета рубашку.
Его лицо, как маска из стали. Глаза, словно бездушные пропасти, но, когда его взгляд коснулся меня, кажется, отец Морана приподнял бровь.
Конор вышел в коридор и закрыл дверь, а я еще некоторое время лежала неподвижно, пальцами вцепившись в одеяло.
Я сейчас была совершенно не в том состоянии, чтобы о чем-либо сожалеть, но все-таки мне стало стыдно. Боже, что я творю?
Что-то зажужжало и я не сразу поняла, что это было. Когда же до меня дошло, что это мой телефон, я потянулась к нему, видя на экране сообщение от Ивона:
«С тобой все в порядке?»
«Да. Все более чем хорошо» — написала ему ответ.
«Этот ублюдок не причиняет тебе боль?»
Наверное, Ивон понимал, чем мы с Мораном тут занимаемся и от этой мысли у меня щеки начали гореть от стыда. К чему-то такому меня жизнь не готовила. Может, если бы у меня была сестра, а не брат, было бы проще.
«Нет, все хорошо» — этот мой ответ был похож на предыдущий, но я правда не понимала, что еще написать. О том, что Моран достаточно осторожно меня трахает? Во-первых, это неправда. То, что осторожность не требуется, Конор понял после первого раза. А у нас их было уже пять. Во-вторых, я не хотела рассказывать брату подробности своей интимной жизни. Уверена, Ивон об этом тоже не желал знать.
Мы с братом еще немного попереписывались, когда дверь открылась. Моран вернулся в палату.
— Все хорошо? – спросила садясь, но по-прежнему прикрываясь одеялом.
— Да. Отец хотел узнать, как я себя чувствую и не появилось ли у меня хобби висеть на проводах линии электропередач, раз уж меня так часто стало бить током, — Конор провернул ключ в замке. – Хочешь есть?
— Нет, — я качнула головой. Получилось паршиво. У меня тело одеревенело.
— Придется. Тебе нужна еда и
