что эти варианты перспективны.
— Говорю же, приняли, поворчав. За неимением лучшего, — напомнил ему старший товарищ.
Но это замечание ничуть не расстроило молодого человека. Он всё равно был рад. А Сурмий продолжал:
— Из столицы уже выехал человек, он будет исполнять роль агента издательства «Свисток литературный». Вам нужно предупредить поэтессу, что он едет к ней. Чтобы это не было для неё неожиданностью. Чтобы она не умерла от радости.
— Хорошо, скажу ей, что отправил несколько её четверостиший в «Свисток» и редактору они понравились, — предложил Свиньин.
— Да, а дальше я уже сам, — продолжал резидент.
Сам. Шиноби был уверен, что у старшего товарища тут подготовлена целая группа людей, его помощников: агентов и связных, они всем коллективом и возьмут Лилю в оборот.
— А на бухгалтера вы думаете выйти через поэтессу? — догадывался Ратибор.
— Ну, другого способа выйти на человека из поместья, из самой канцелярии, у меня пока нет, — отвечал Сурмий.
Скорее всего, он врал. Ведь никакой резидент не будет раскрывать своих наработок и связей даже тому, кому доверяет. Но в этом случае резидент, почему-то, сделал исключение. И произнёс:
— Кстати, та сексуальная конфетка, которую я готовлю для нашего бухгалтера, сейчас тут. Танцует девочка.
— Вот как? — юноша был заинтригован. — Даже интересно, кто она.
— Это безусловно яркая женщина, — сообщил ему резидент. — Она уверена, что её фигура напоминает песочные часы.
— И… — Свиньин стал шарить глазами по танцующим в центре зала, но женщин там было немало, а света в зале, как раз наоборот, тем более там все ещё и двигались, в общем он не нашёл подходящую женщину и спросил… — Где же она?
Он по голосу понял, что его старший товарищ улыбается:
— Неужели не видите, она же перед вашими глазами? Она танцует.
Но Свиньин и вправду не видел на танцполе женщину, которую можно было отнести в разряд «сексуальных конфеток».
— Признаться, пока не могу заметить её.
— Да вон же она. В жёлтом платье. Видите? Это та, что вызывающе двигает бёдрами!
— Двигает бедрами? — То ли удивлённо, то ли растерянно переспросил молодой человек. Только теперь он обратил внимание на одну очень подвижную особу в жёлтом платье.
«Фигура песочные часы».
Ну, нет… Её фигура давно уже не напоминала песочные часы, «часы» её были скорее настенные, из которых при резких движениях могла и кукушка вывалиться.
— Вы не шутите? — На всякий случай поинтересовался юноша. — Это и есть ваша медовая ловушка для бухгалтера?
— Не «ваша»… Не «ваша», а наша медовая ловушка, мой молодой друг, — смеялся из-за спины юноши Сурмий. — А вы, наверное, представляли, что мы ему предложим что-то нежное и возвышенное? Изящную деву шестнадцати лет? С тонкой талией и точёными формами?
Да, кажется, так он себе и представлял ту женщину, на которую должен был позариться бухгалтер Аарон Кун. Тут юноша сразу вспомнил ту очаровательную деву по имени Лея, которую, впрочем, он и не забывал. Ратибор помнил, как делал ей небольшую операцию на мягких тканях. Да, Свиньин прекрасно помнил эти самые ткани. Но Сурмий тут ему и говорит:
— Утончённые юные девы в подобных ситуациях не «работают», это уж вы мне поверьте, здесь нужно что-то горячее, лет эдак сорока восьми, заводное и сексуальное как танго, или с ног сшибающее как «ча-ча-ча». Не лёгкий флирт, а сжигающая страсть…
Да, та дама, глаз от которой не отрывал Свиньин, никак не походила на «лёгкий флирт» она, своими подвижными бёдрами, воплощала именно сшибающую с ног страсть. Именно «ча-ча-ча».
— Она моя коллега, и её можно ангажировать на вечер всего за пятнадцать агор. — Он замолкает, пока мимо них в зал проходит группка весёлых людей, и после предлагает: — Если сомневаетесь в моём выборе, можете её проверить.
На это предложение молодой человек отреагировал скептическим молчанием, но старший коллега настоял:
— Давайте, давайте, пообщайтесь с нею… Её зовут Нина. Проверьте её, можете считать, что это рекомендация центра, а заодно и развеетесь немного.
— Вы имеете ввиду…? — Несмело начал было юноша и даже хотел обернуться назад, чтобы посмотреть на собеседника.
— Ничего я не имею ввиду, — отвечал ему резидент. — Просто пообщайтесь, посмотрите, может она нам и вправду не подходит. Давайте… Примите решение.
— Ну, будь, по-вашему, — нехотя соглашается молодой человек.
— Тогда на сегодня хватит, — говорит ему старший товарищ. — Сообщите нашей поэтессе, про интерес издательства и… ждём понедельника.
⠀⠀
⠀⠀
Глава двадцать первая
⠀⠀
Кимоно её в чудесных птицах
За движениями женщины шёлк
Струится воде подобен, а голос её
Подбит бархатом мягким.
Улыбается гейша, саке разливая.
Ну, что ж, сказано ему было проверить, значит нужно было проверять. И он оставляет резидента в темноте лестницы и проходит в зал. И уже в приближении рассматривает ту самую яркую женщину на танцполе, о которой говорил Сурмий. Шиноби останавливается невдалеке от танцующих и начинает пристально… интересоваться Ниной.
В принципе ничего, ничего от приближения объекта не поменялось, так как и при ближайшем рассмотрении, Свиньин не нашёл в ней чего-либо такого, что могло бы хоть как-то, хотя бы отдалённо, сопоставить эту даму с прекрасной Леей. Нет. Нет. Ни одной общей черты.
«Абсолютно не конгруэнтные типажи».
Женщине, несмотря на все попытки заштриховать годы макияжем, это сделать не удалось. Как и сообщал ему резидент, было ей глубоко-глубоко за сорок.
«Старуха», — решает для себя юноша.
Естественно, талию дамы ни при каких натяжках нельзя было назвать осиной. Тут юноше ещё вспомнился идеальный зад юной девы, после которого он делает следующий вывод:
«Толстая старуха».
Ни грацией, ни красотой, как казалось молодому человеку, её па не отличались, тем не менее она была очень подвижной и достаточно гибкой для своих замшелых лет, при том, что двигалась она весьма рьяно.
«Толстая, но ещё энергичная старуха».
И тут пока он рассматривал её, музыка и закончилась. А горбунья встала перед оркестром и громко выкрикнула:
— Перерывчик — перекур!
И все танцевавшие, ещё приплясывая в такт звучавшим в их головах ритмам, стали расходиться с танцпола к лавкам, а некоторые из балалаечников в оркестре стали закуривать. А Свиньин стоял и с некоторой долей непонимания всё ещё размышлял, как подступиться к этой яркой особе, а она сама вдруг пошла на него, игриво поводя рыхлыми бёдрами, едва прикрытыми вовсе недлинным платьем. А подойдя поближе стала смотреть на него исподлобья и эротично манить его слегка облупленным маникюром: ну, что же ты ждёшь? Ну, подойди же ближе, мой лев.
