муть опьянения.
- Хан? – тихо спросил он.
Оп-па-па.
- Как узнал? – бросил я, фигурально выражаясь, все карты на стол.
- Глаза. Сложение. А теперь и голос. У меня глаз наметан.
О как. Набравшись по самые брови – узнать человека, которого видел один раз, мельком и переодетым. С таким надо говорить прямо, юлить не получится. Потому что теперь он – опасный свидетель. А я все так и не готов убивать – и даже отдавать приказ – людей, которые мне ничего плохого не сделали. Просто мешают. Или могут помешать.
- Так и знал, что с вашей ватагой что-то не так, прям нутром чувствовал… - глаза начали снова потухать. Кажется, еще немного – и Милославский упадет лицом в стол.
- Денег хочешь?
- Кто ж их не хочет… - красавчик начал расплываться.
Мда. Мда-мда-мда.
- Ты, судя по всему, не хочешь, - сделал я последнюю ставку, - Иначе мог бы заработать.
Я бросил перед ним на стол небольшой мешочек, звякнувший серебром. Одно быстрое движение – и мешочек исчез как не бывало, а немного протрезвевший Милославский крутит в пальцах монету, одну из тех, что чеканит в моем «монетном дворе» Медва.
- Это что такое? А, джунгарские данги… И кого за них нужно убить? Хотя нет, такая лихая ватага, как вы, сама кого хочешь прирежет, глазом не моргнет. Дай-ка угадаю… Так, судя по гарему, ты не из тех, что на смазливых мальчиков клюет, так что это нет… Украсть что-то? Так я, вроде, на вора не похож, чтоб с таким ко мне подходить… Жену увести? Так у тебя Ржевский есть, он, судя по ухваткам, большой охотник до такого…
Милославский встряхнул головой, что-то пробормотал, и, согнувшись, хрипло зарычал, как от боли. Потом поднял взгляд и я увидел, как из глаз Георгия исчезает опьянение.
- Ну… хан, - тихо произнес он, - Если ты что-то неинтересное предложишь и я ради тебя зазря Трезвое Слово потратил – держись. Терпеть его не могу и деньги, опять же, на ветер.
4
Заряженный Милославский отправился искать кого-то из стрельцов Захарьина, чтобы за чаркой выманить нужную информацию – и я не сомневался, этот – сможет. А я вернулся в комнату, чтобы немного полежать – ночка, судя по всему, обещает быть неспокойной.
Мы с «лимонными» разошлись отнюдь не миром, так, поскалили друг на друга зубы и отошли. Так что стоит ожидать, что они соберутся и придут поквитаться. Может, даже и без приказа командира, чисто сами собой.
Лег я, значит, на кровать… И словил дежавю. Неразборчивый разговор со стрельцами – и в мою комнату влетает мальчик-опахальчик. Ну, тот, что меня веером обмахивает. Каковым веером он в меня тут же и запустил.
Она. Запустила.
- Почему я должна ходить в мальчишеской одежде?! – возопила Аглашка, которую, похоже, тоже, как и царевича, достал этот гендер-бендер.
Почему, почему… Если честно – из вредности. Я хотел ее дома оставить, чтоб не беспокоиться, она сопротивлялась и обещала стойко переносить все тяготы и лишения походной жизни. Ну, раз обещала – я тяготы и обеспечил. Нет, так-то она всегда может войти в гарем, в смысле – надеть паранджу, как остальные. Но не хочет!
- Может, - прищурилась эта вредина, уперев руки в боки - тебя больше мальчики привлекают?
Нет, улыбаясь, подумал я. Меня за неполный час второй раз принимают за извращенца, с этим надо что-то делать. И я, кажется, даже знаю, с кем именно и что именно я буду делать. Я ведь вижу, что Аглашенька не всерьез, у нее глаза смеются. Просто вот такая у меня женушка: ей семейная жизнь без скандалов, как еда без соли. Да и пусть лучше она вот так выплескивает свои усталость и напряжение. Я ведь реально вижу, что ей тяжело, но она не сдается – тянет.
- Улыбаешься? Я что, угадала?! То-то мне всегда подозрительно было: чего это всем подавай вот такие, - она развела руки, показывая что-то, что в таком размере встречается только в хентае, - а у меня вот такие, прям как у мальчиков!
- У мальчиков все же поменьше будут…
- А ты откуда знаешь?! Ты рассматривал грудь у мальчиков? Зачем?
- Я и сам как бы мальчик и свою грудь частенько вижу. Так что не переживай – мне нравятся исключительно женщины.
- Таааак… А теперь давай подробно: какие именно женщины тебе нравятся, имена, особые приметы. Я сейчас их найду и косы им повыдергаю!
- Записывай, - кивнул я, - Звать Алгаей, телосложения тощего, особые приметы – вредность просто нечеловеческая…
- Ах тощая!
Аглашка прыгнула мне в объятья. Я смутился:
- Нет, знаешь, с этой мальчиковой одеждой все же надо что-то сделать… А то обниматься с тобой уже неловко.
- А я знаю, что мы с ней сделаем!
И одежда тут же слетела с нее, а объятья стали гораздо более жаркими.
Через некоторое время – точно сказать не могу, в такой ситуации сложно вести хронометраж – когда Аглашка окончательно и неоднократно убедилась, что я люблю именно ее, после чего заснула на моем плече, я решил, что самое бы время пойти и проверить, что там узнал, если узнал, мой агент Милославский.
Решил, но не успел.
- Викеша, - произнес голос. Вернее, произнесла Голос.
- Чего тебе… - куда, интересно, второй сапог задевался?
- Тут меня лапают, - с непонятными интонациями произнесла она.
Не понял.
- В каком смысле «лапают»?
- В прямом. Руками по моему невинному телу. Вот, уже под сарафан полезли.
Стоп. Голос должна лежать в ящике на одной из телег нашего каравана, под охраной стрельцов. Кто к ней полез?!
- Кто?!
- Какие-то совершенно незнакомые мне люди, - она помолчала и уточнила, - в апельсиновых кафтанах.
- Может, в лимонных?!
- Может, я в заморских фруктах не очень разбираюсь. Только, Викешенька, ты беги быстрее, а то они меня увозить собрались.
Глава 7
1
- Убивай их! – выкрикнул я. Аглашка тревожно заворочалась.
- Ой, тооочно… - растерянным голосом протянула Голос, - И как же я сама, глупая баба, не додумалась, отчего ж не догадалась, пришлось от тебя, Викешенька, совета ждать…
После чего уже нормально сказала:
- Не могу я их убить. Какие-то амулеты не них, не знаю,
