кивнула, переваривая новую для неё информацию.
– А есть секреты, которые касаются других людей. Пусть они сами расскажут, когда посчитают нужным. Понимаешь?
Даша задумчиво кивнула, но в глазах мелькнула лёгкая грусть.
– Я не подумала, – призналась она тихо. – Просто мадемуазель... она часто писала какие-то письма, и когда я просила её поиграть со мной, или чтобы она мне почитала… Говорила, что ей сперва надо посекретничать.
– Мадемуазель ошибалась, – я осторожно поправила выбившуюся прядь её волос. – А мы с тобой давай запомним раз и навсегда, что если секрет плохой или опасный – рассказываем папеньке. А если он нас не касается – помогаем хранить его в тайне.”
– Папенька всегда занят, – Даша опустила глаза и засопела. – Я бы хотела…
Договорить она не успела. В дверь негромко, но отчётливо постучали.
– Да, войдите, – откликнулась я, поднимаясь с колен и отряхивая подол.
В детскую заглянула Марья Фёдоровна с небольшой кожаной папкой в руках.
– Ольга Георгиевна, портниха с белошвейкой приехали. Дозвольте проводить вас? Они в вашей комнате уже всё приготовили.
Я едва себя ладонью по лбу не хлопнула. Точно! Строганов же предупреждал о том, что с меня будут снимать мерки.
Правда, внутри меня всё отчаянно протестовало и разрывалось на две части. С одной стороны, мне было неловко, что за чужой счёт мне сошьют одежду. С другой, умом я понимала, что наряды Оленьки совершенно не подходят для гувернантки. По-хорошему, их бы сжечь и купить себе пару добротных платьев. Но купить самой, без чьей-то помощи. С честно заработанного жалования.
Стиснув зубы, я задвинула подальше голос разума. Пока я недостаточно хорошо разбираюсь в местных порядках, лучше делать то, что мне велят.
– Конечно, – я кивнула и повернулась к Даше.
Девочка смотрела на меня с такой мольбой, будто я уходила на край света. Дав знак Марье Фёдоровне, я быстро подошла к полке, пробежалась пальцем по корешкам и вытащила ещё одну книгу – историческое лото. Новенькое, которое следовало разрезать ножницами на карточки.
– Даш, тебе ответственное задание. Полистай и постарайся запомнить имена. Я приду, мы разрежем его и вместе будем запоминать.
“Мне тоже не помешает подтянуть знания,” – мысленно добавила про себя.
Даша кивнула, обхватив книгу двумя руками, но не сдвинулась с места, пока я не вышла из детской.
– Давно ждут? – спросила у Марьи Фёдоровны, поправляя воротник.
– Минут десять, – отозвалась экономка через плечо. – Уж простите, подслушала вас, но как вы ладно общались с Дарьей. Девочка в хороших руках.
Я невольно покраснела. В любом возрасте и с любым опытом похвала – это приятно.
– Я велела пока разложить образцы тканей, – продолжила Марья Фёдоровна. – Его превосходительство распорядились не скупиться. Обещали управиться за два дня.
“За два?” – я мысленно присвистнула. Быстро же тут шьют. Или у них очень большой штат в мастерской.
В моей комнатке царило необычное оживление. У окна на специально принесённом столике были разложены рулоны тканей – шерсть тёмно-зелёного и серого цветов, мягкий батист, тонкое полотно. Стоило мне войти, как две женщины одновременно обернулись ко мне.
Первая – худенькая, с острым носом и быстрыми глазами. Строгое, но опрятное тёмное платье с белоснежными передником – ни единой складки или пятнышка! В морщинистых руках она держала сантиметровую ленту и карандаш.
Вторая – гораздо моложе, мягкая и румяная как булочка, со светлыми кудряшками, убранными под чепец, прижимала к груди коробку с нитками и иглами.
– Акулина Михайловна, – представила старшую Марья Фёдоровна. – А это её помощница, Глаша.
Портниха окинула меня цепким взглядом, я бы сказала профессиональным, и чуть склонила голову:
– Ольга Георгиевна, прикажете начинать?
Я кивнула, чувствуя, как к щекам прилил непрошенный румянец. Несмотря на то, что я вовсю приближалась к четвёртому десятку, всегда было немного неловко раздеваться при посторонних. Особенно, если вижу их в первый раз.
К счастью, Марья Фёдоровна пришла на помощь:
– Я помогу, Ольга Георгиевна. Не тревожьтесь.
Помощница тем временем выскользнула за дверь, а портниха деловито развернула сантиметр.
Следующий час пролетел незаметно. Акулина Михайловна оказалась женщиной молчаливой, но дело своё знала прекрасно. Тонкие, но удивительно ловкие пальцы буквально порхали, фиксируя объёмы, длину, обхваты. Она задумчиво кивала, прикидывая количество ткани, и что-то быстро чиркала в записной книжке.
У меня аж голова закружилась от количества будущих обновок… Платья, передники, панталоны, корсет, ночные сорочки, нижние юбки… Как представлю, что всё это надо ещё надевать… В наше время с этим дела обстоят гораздо проще.
Когда измерения наконец закончились, и мастерицы ушли, я вернулась в детскую. Даша сидела за столиком, штудируя книгу и, заметив меня, просияла:
– Я всё выучила! Честно!
Мы просидели за игрой почти до самого вечера, вместе разрезав страницы на карточки. Память у Даши была отличной – девчонка схватывала всё на лету. Да, непоседа, часто отвлекалась, но в их возрасте это было нормально.
А главное, она то и дело вставляла:
– Вот это папеньке показать!
– Вот бы это папеньке рассказать!
– А папенька обрадуется?
– Обязательно обрадуется, – отвечала я, и внутри разливалось тепло.
Часы пробили семь раз, когда в коридоре послышались тяжёлые, быстрые шаги. Даша встрепенулась, замерла, прислушиваясь.
– Папа! – выдохнула она.
В голове возникла заманчивая идея. Я выглянула в коридор и увидела, что Дмитрий Александрович стоит вполоборота к экономке, передав шинель Павлу.
– Марья Фёдоровна, распорядитесь насчёт ужина, – бросил он устало. – И велите подать чаю в кабинет. Я буду работать.
Он уже развернулся, чтобы уйти, когда я, сама не ожидая от себя такой смелости, шагнула в коридор и окликнула:
– Ваше превосходительство!
Дмитрий замер, а затем медленно обернулся. Уставшие глаза скользнули по моему лицу, и я почувствовала, как под этим взглядом внутри всё сжимается в тугой узел.
– Дарья Дмитриевна желала бы присоединиться к вам за ужином, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если вы не против. Ей есть что вам рассказать.
Строганов промолчал. Марья Фёдоровна замерла у дверей, не шевелясь. Даже верный Павел с хозяйской шинелью в руках, казалось, перестал дышать.
Мужчина прищурился, буквально сканируя меня строгим взглядом:
– Это желание Дарьи, Ольга Георгиевна... или ваше?
Глава 15
Несмотря на безмерную усталость, в голосе начальника сыскной полиции сквозил металл. Безжалостный и холодный.
Даже мне, взрослой и самостоятельной женщине
