повторяю, что нам нельзя. Запрет, – смотрю в его глаза и понимаю, не отпустит.
– Похуй. На всё похуй. Будем сжигать запреты, планомерно уничтожать все табу.
– Ты бредешь. Остановись.
Прикрываю на секунду глаза, когда Даниил начинает избавлять себя от одежды.
– Трусиха, – его голос стал еще более хриплым. – На меня смотри!
Словно под влиянием гипноза я вынужденно открываю глаза. Паника набирает обороты, судорожно сжимаясь внутри в тугую спираль.
– Большой! – кричу от увиденного, чуть ли не сознание теряя.
– Нравится? – со смехом спрашивает.
Дыхание срывается, я схожу с ума в режиме ускорения.
– Нет! – смело отвечаю, упираясь ладошками в его грудь. Ничего подобного даже себе не представляла. Безусловно, я знакома с мужской анатомией, но я не предполагала, что воочию это выглядит иначе, чем в книгах по биологии.
Стыд опаляет щеки, животом чувствую его возбуждение.
Сердце бьется о ребра, едва он меня целует. Мимолетно. Невесомо.
– Не бойся, -наглые мужские руки задирают пижамную кофту, оголяя грудь. Мне приятно ощущать его теплые пальцы на своей коже. Тяжелое дыхание стынет на затылке, скользит ниже, опаляет поясницу. Мягкие хлопковые шорты неслышно падают на пол.
Не смотря на страх, который океаном разливается внутри, я впервые хочу, чтобы меня трогали, касались. Не пойму, откуда появились эти ощущения?
– Блядь! Ты охуительная, – с этими словами стягивает трусики. В груди острая вспышка. Его ладони скользят по икрам, очерчивают линию бедер, плавно переходят на живот, достигают груди.
Господи… Господи…
Я готова свалиться прямо на пол, но в состоянии полного онемения тела, даже не двигаюсь.
– Целку не трону. Расслабься.
Тело наливается тяжестью. Воздух вокруг продолжает вибрировать и звенеть.
Дышу. Дрожу. Снова дышу.
– Но я обязательно тебя трахну. По-настоящему, когда сама попросишь.
– Нет, Громов, нет! Никогда! – выкрикиваю агрессивно, сотрясая глухое пространство.
-Да, Абрамова, да! Моей будешь!
Выдерживает паузу. Встает прямо передо мной.
Сумасшедший! Сумасшедший!
– Не смотри, – прикрываю лобок, грудь.
– Хочу и буду!
– Запрещаю!
– Никаких запретов, малыш. Замки сорваны.
– Ты больной!
– Тобой болею.
Он жадным взглядом проходит по телу.
Опускается на колени, впивается пальцами в мою руку.
Дергаюсь, стараясь разорвать контакт.
– Тихо, незабудка…Тихо. Сказал же не трону, – хрипит от возбуждения. -Веришь?
– Да, – выдыхаю, отводя руку в сторону.
Я верю ему. Боюсь, но верю.
Кажется, что он слишком долго меня разглядывает.
Я ему нравлюсь, проговариваю про себя, расплетая клубок комплексов и блоков.
А он мне? Чувствую ведь. Знаю.
Нравится.
– Красивая…. Ты идеальная. Во всех смыслах. Блядь, как же меня угораздило… Малыш, я сейчас тебя поцелую…
Загораюсь от его слов.
– Нет, Даня, ты …не надо, – вскрикиваю, когда осознаю смысл сказанного. Громов нахально припадает губами к плоти.
С ходу выгибаюсь.
Отшатываюсь. Кричу. Хнычу.
Боже… что он делает….
Немыслимо…
Он целует меня там.
Усаживает к себе на плечи. Упираюсь руками в голову. Короткие волоски впиваются в ладони. С силой тяну их на себя, стараясь причинить боль.
– Хватит… прекрати, – сильнее прижимается губами.
Лижет и кусает.
– Твою мать, какая ты сладкая, – срывает слабый стон. Меня словно стрелой прошивает.
Без стыда и ограничений толкается языком, вламывается внутрь. Лижет размашисто и жадно. Присасывается губами и прикусывает. Пробует меня на вкус.
Я начинаю гореть, тело нестерпимо зудит.
Стыдно. Стыдно. Как же мне стыдно.
Краснею. Смущаюсь Сгораю.
Меня засасывает в водоворот греха.
– Пожалуйста… Даня… – с напряжением кричу.
Шире раздвигает бедра.
– Даня.. Даня, – бормочу, пробую ускользнуть. Уйти от нестерпимых ласк порочного рта Громова.
Не отпускает.
Сильнее зажимает.
Вылизывает. Снова и снова толкается внутрь.
Предельная доза яда поступает в кровь.
Поджимаю губы. Бледнею. Умираю.
Да, ощущения убийственные.
Кожа невыносимо жжет и зудит.
Каждое движение разрывает на мелкие частицы. Подчиняет и прогибает мою волю.
Вопреки всему хочу запомнить эти запретные мгновения.
Стоны и хрипы скапливаются в горле и бурным потом вырываются на свободу.
Кожа к коже. Ток по телу. Импульс. Удар.
В острой фазе оргазма слезы текут из глаз, а грудь разрывает от нестерпимого пекла. Жар растекается по диафрагме, выталкивая наружу волну дикого дурмана.
Стыд и наслаждение смешиваются в проклятый водоворот греха. По телу продолжает бежать дрожь. Тяжело дыша сгребает в объятия до хруста. Утыкаюсь в его плечо.
Замираем.
Сил говорить и анализировать произошедшее нет.
– Выдыхай, малыш, – он не возмутим, в то время, как меня захлестывает эмоциями. – Не стоит переживать. Ты была великолепна.
– Что ты наделал? – дико сжимаю пальцы на руках. Я закрываю глаза, по крайне мере, мне так легче. – Что ты наделал? – всхлипывающе повторяю.
– Моя ты, незабудка. Моя – и точка.
– Нельзя! Нельзя! Нельзя!
– Запрет! Запрет! Запрет!
– Похуй! Похуй! Похуй!
– Моя! Моя! Моя!
Глава 16
Гром
«Что ты наделал?» «Что ты наделал?»
По моим подсчетам Тася повторила эту фразу минимум раз десять.
А что собственно я сделал? Попробовал на вкус невинный цветок. Вылизал девчонку. Охренеть. Такие ласки не моя тема, но с Тасей не смог удержаться. Увидел обнаженное тело, и организм дал соответствующую реакцию. Пиздец. У меня помутнение рассудка. Непривычно. Переварить надо.
Не сомневаюсь, дебют прошел успешно. Девчонка зажималась, пыталась ускользнуть, однако я чувствовал ее отклик. Извивалась, и дрожала, мелко-мелко. Подрагивала до кончиков пальцев. Малышка получила первую разрядку. Черт, это было феноменально. Наслаждение продирало ее насквозь, прогибаясь дугой, она ловила импульсы кайфа, горела, полыхала.
Начало положено.
Непреступная крепость падет к моим ногам.
Скоро мы дойдем до самого главного и интересного.
Готовься, незабудка, я ведь не успокоюсь, пока не получу своё.
– Тася, – говорю тихо. – Посмотри на меня.
Демонстративно отвернувшись на кровати, она продолжает водить тоненьким пальчиком по узору на
