приложил руку к замку. Несколько щелчков, и все десять замков поддались моей магии, запирая зверя основательно. Всхлипы, вдруг раздавшиеся из угла темницы, почти не тронули моего сердца. Оно почти не сжималось от яростной боли, когда возвращаясь наверх, погасил свет, погружая тюрьму в кромешную темноту. Но я почти застонал от сокрушающего чувства вины, когда запер дверь и уперся ладонями в колени.
Прошел в гостиную и достал из серванта бутылку абсента. Плеснул зеленой жидкости в хрустальный стакан и выпил все залпом. Горло обожгло, но вскоре ком, образовавшийся там, словно провалился в желудок и погас. Я и сам не мог поверить в то, как быстро и сильно запала в голову эта злюка. Наверняка я бы потерял от нее голову позже, если бы Элизабет не оказалась Бист Вилахом. Чудовищем, которое мне предстоит убить.
Приняв ванну, прошел в спальню и постарался уснуть. Выходило это скверно, как и всегда, впрочем, но ближе к утру сон настиг. Тяжелый, беспокойный. В нем меня неустанно преследовали льдисто-голубые глаза незнакомки. Тихие всхлипы и холод, которые овладели ей. Стоны терзали душу. Но вокруг была непроглядная тьма. Я все никак не мог ее найти, чтобы помочь. Вся моя суть рвалась защитить ее, но я не мог. Не мог найти к ней путь.
***
Шорохи в покоях мгновенно заставили проснуться и осмотрется. Служанка внесла что-то на подносе и поставила его на тумбу у кровати.
— Который час, — задал вопрос девушке и поморщился от того, насколько голос прозвучал низко и хрипло. В глаза словно бы насыпали песка.
Служанка чуть вздрогнула и боязливо осмотрела мое тело. Только после этого понял, что лежу на животе и обнаженное тело не укрывает ничто. Перевернулся на спину, прикрывая при этом все ниже пояса одеялом. Не хватало еще смущать слуг. Однако, посмотрев внимательнее на девушку, заметил и то, как та разочарованно вздохнула, когда прикрылся.
— Уже полдень, милорд. Дом привели в сносный порядок, и большая часть слуг отбывает. Трость доставили, но ваше место жительства осталось в секрете. Я решила, что после вчерашнего праздника вы наверняка захотите испробовать целебного напитка. Я принесла горячего молока с золой. Смесь поможет избавиться от последствий.
На подносе действительно стояла чашка со снадобьем. Я качнул головой:
— Благодарю. А теперь оставьте меня. Как тебя зовут?
— Ах, да, я и забыла представиться, господин! Прошу простить! — уже просияла девушка, быстро тараторя слова. — Я Элен!
— Элен, — осек ее радость жестом. — Мне не нужны слуги в доме. Ты можешь быть свободна.
Улыбка Элен тут же спала. Служанка с секунду недоуменно глядела на меня, широко раскрыв карие круглые глаза, а после попрощалась, присев в реверансе и покинула комнату. Через час увидел из окна как вместе с ней покинула особняк кухарка и пожилой мужчина, приставленный помогать двоим женщинам по дому, который был достаточно большим даже для пятерых слуг. Меня же не смущало одиночество. Оно было необходимостью.
Применив смесь от похмелья, которое непременно настигало меня даже от небольшого количества, выпитого накануне, поспешил заглянуть в гардероб. Все вещи уже были выглажены и развешены. Трость с механическим навершием стояла у стены, ее наверняка забрал после праздника тот лакей, который сопровождал меня. А запертый сундук с особенными вещами, находился в самом дальнем углу небольшой комнаты.
Черный костюм лег по фигуре как всегда идеально. Черная повязка, каких у меня было множество, надежно спрятала глаз. Волосы собрал черной лентой в хвост, предварительно расчесав. Закатав рукава белой рубашки до локтей и оправив жилет, открыл сундук магией, что защищала замок от всех, кроме меня. Взял сверток, револьвер сунул за пояс брюк, подхватил трость и направился вниз.
Сегодня мне казалось все более простым. Даже ощутил облегчение от затопившего грудь хладнокровия. Я был обязан действовать правильно. Не жалеть чудовище, которое убивало детей. Элизабет убила когда-то младшую сестру и даже после этого предпочла утаить правду. Тело младшей мисс Лочестер было изувечено до неузнаваемости, исходя из написанного в деле о ее убийстве. Осознание этого факта на чистую голову, добавило решимости. Отперев замок чарами и напитав лампы ими же теперь сполна, чтобы те не гасли, быстро спустился в катакомбы, которые когда-то служили прежнему хозяину этого дома извращенным способом наказания слуг.
Того аристократа уж сотню лет как не было в живых. Он был сразу отправлен в тюрьму за издевательства над людьми и другие многочисленные преступления. Там и скончался. А я не побрезговал поселиться в его доме и обрести личную темницу в свое распоряжение, подозревая Миваров в сокрытии монстра. Не желая делиться с ними тайной где именно содержу и пытаю чудовище. Еще до приезда, получив письменное прошение в руки от мэра Руана решить проблему города, сразу стал подозревать семейство Де Веров. Они бы не помогли, стань расследовать это дело вместе с ними. Вели бы по ложным следам, а после попытались бы убить. Если конечно это действительно они покрывали Элизабет. Это и стоило прямо сегодня еще доказать. Хоть и все было очевидно, но желал услышать лично от нее все тайны. Не желал судить кого-то без железных доказательств.
Прошел по коридорам тюрьмы и лишь мазнул взглядом по скрутившейся фигуре в самом углу камеры. Девушка сидела на полу, обняв руками колени и изо всех сил пыталась прикрыть нагое тело единственным, что у нее было — длинными волосами. Они действительно с этим частично справлялись, укрывая свою обладательницу, ниспадая до самого пола. Я сразу не обратил внимания, насколько они были длинными. А теперь с трудом вдохнул новую порцию кислорода и отвернулся. Развернул чехол с инструментами на простом деревянном столе.
— Вы собираетесь меня пытать? — слишком громко прозвучал измученный криками голос девушки в тишине. Только звуки инструментов, которые раскладывал на столе, нарушали до этого полное беззвучие темниц.
Мои руки замерли. Знал наверняка, сейчас монстр начнет давить на жалость. Умолять, просить, договариваться. Я выдохнул. Все повторялось не единожды. И сейчас это будет особенно сложно испытывать на себе.
— Да, — ответил черство, вновь продолжив свое дело, — сомневаюсь, что у нас получится поговорить откровенно иначе.
Уже ожидал, что мисс Лочестер бросится на прутья с рыданиями и мольбой. Как все. Но в ответ услышал совершенно иное:
— Не стоит. Я сама готова вам рассказать все. А пытки не помогут. Уверяю, если бы я желала что-либо скрыть, то смогла бы стерпеть любую боль. К ней стала слишком привычна
