с Большим.
— Банда Роканиксы. Знакомо?
— Нет.
— И не должно было. Ратников вел с ними дела. Не просто дела. Фальшивомонетную схему свою, судя по книгам, через них проводил. Или, скорее, они через него проводили. Грубо говоря, он был их агентом здесь, в Мильске. Печатал или сбывал фальшивые облигации. Держал ячейку.
Червин отодвинул от себя листок, будто тот был грязным.
— Мы эту ячейку раздавили. Вместе с Ратниковым и его людьми. Твоя политика — забрать все, что плохо лежит, а несогласных выкинуть с перерезанными венами — дала результат. Мы получили ресурсы, укрепили власть внутри. Но снаружи получили проблему. Сегодня утром пришел гонец от Роканиксов.
Он посмотрел на меня прямо.
— Им нужны деньги, — тяжело вздохнул я.
— Ага. Требуют компенсацию. Пятьсот тысяч рублей. За разрушенный бизнес, за потерю агента. Либо, — Червин четко выдохнул, — мы возобновляем сотрудничество. Берем на себя обязательства Ратникова. Становимся их новой точкой в Мильске.
Пятьсот тысяч. Сумма нереальная. Даже если сложить все наличные из квартиры Ратникова и продать все его безделушки — не наберется и половины. В целом у банды можно было сыскать такие деньги. Но это придется всю Червонную Руку заложить и продать раза по три.
Однако второй вариант был еще хуже. Ввязаться в подделку императорских бумаг? Когда я все еще планировал отправиться в Морозовск на экзамены уже таким недалеким летом? Да и Червину от этого фальшивомонетничества будут одни проблемы.
— Они серьезно? — спросил я. — Грозят из другого города?
— Роканиксы не Сизые Вороны, — вздохнул Червин, откидываясь на спинку кресла. — Это не банда отщепенцев вроде той, что привел Большой. Они — важная сила в Морозовске. И их лидер находится на уровне Первого Круга.
Эти два слова прозвучали будто приговор. Пятьсот тысяч — это была пугающая, почти абстрактная сумма. Но Первый Круг — это конкретная категория силы. То, что отделяло дворянина-мага от простолюдина с Сердцем Духа.
— Первый Круг? — переспросил, чтобы убедиться. — У главы банды? Но Круги — дворянские методики. Секреты родов. Без учителя, без знаний… это тупик. Как бандит мог до этого дойти?
Это шло вразрез со всем, что я знал о системе. Круги были не просто следующей ступенью. Они были качественным скачком, доступным только избранным. Огражденным знаниями, кровными линиями, поддержкой клана.
По сути, именно поэтому Топтыгины и прочие рода позволяли бандам плодиться и размножаться и даже пользовались их услугами. Потому что понимали: при желании, если банды начнут слишком дерзить или выйдут из-под контроля, они смогут мгновенно их усмирить, послав одного-двух магов, перешедший на уровень Кругов, и банды никогда не смогут этому противостоять.
И тут уже было неважно, из какого города была банда. Маленький Мильск, более крупный Морозовск, Вязьма или столичный Смоленск Красный. Без родовых методик, одобренных императорской семьей, достижение уровня Круга было буквально чудом.
Червин медленно кивнул. Его лицо было серьезным, в глазах — усталая ясность.
— Сам по себе — нет, не мог. Но он не сам по себе. В Морозовске другие правила. Там бандами напрямую заправляет дворянский род Полозовых. Банды — их бизнес.
Он откинулся на спинку кресла. Кожаный чехол скрипнул под его весом.
— Лядов выбил это из той женщины, Елены Лихой, когда она была в плену. В Морозовске крупные банды — Роканиксы, Сизые Вороны, ну, до того, как Большой убил прошлого главаря и им пришлось валить, еще пара — они все под Полозовыми. И главами этих банд становятся тоже Полозовы. Тех, кто провинился, но не настолько, чтобы убить, и кто слишком ценен как боец, изгоняют из рода, но дают выбор: уйти навсегда и стать никем, либо взять под контроль одну из банд и служить роду из тени. Они становятся руками для грязной работы. Фальшивки, контрабанда, вымогательство — все, что бросало бы тень на Полозовых, делают банды. А род остается чист.
Он сделал паузу, давая мне осмыслить.
— Конфликт в Сизых Воронах начался именно из-за этого. Большой был помощником прошлого главы. Но ему надоело быть марионеткой. Так что он убил того самого изгнанного Полозова и всех лояльных ему бойцов и захватил власть. После этого он с верными людьми и Алыми, которые тоже переметнулись, был вынужден бежать из города. Иначе его бы достали другие банды.
Информация ложилась в сознании, перекраивая карту. Я думал, что банды и дворянские роды существуют параллельно, иногда сотрудничая, как Топтыгины с нами.
Оказалось, так было не всегда и не везде. В других местах они могли быть просто разными ветвями одной структуры. А в третьем месте, значит, все могло быть еще по-другому.
Я обдумал это. Потом задал два вопроса, которые жгли изнутри.
— Что нам делать с Роканиксами? И… это моя вина? Если бы мы не вычистили людей Ратникова так жестко, не разгромили его сеть… Может, они бы не предъявили претензий?
Червин посмотрел на меня пристально, почти сурово.
— Вины нет. Ни твоей, ни моей. Мы не знали о связях с Полозовыми. Мы действовали по ситуации: устраняли угрозу внутри, консолидировали власть. Сомневаться в решениях, потому что потом могут всплыть неизвестные последствия — путь в никуда. Это парализует. Принимаешь решение на основе того, что знаешь сейчас, и потом стоически сталкиваешься с последствиями. Все.
Он помолчал, и, когда заговорил снова, его тон уже смягчился.
— Что делать? Лидер Роканиксов — Первый Круг, это факт. Но он не приедет сюда. Он ценный актив Полозовых, их тень. Им не будут рисковать, отправляя в чужой город для выбивания долга с местной банды. И всю свою банду он тоже не пошлет. Полторы-две сотни бойцов — это сила, которую нельзя просто так двинуть за триста километров. Это заметно, дорого, это уже война. Им это не нужно. Скорее всего, пришлют уполномоченного. Может, с десятком-другим бойцов для веса. Чтобы передать ультиматум, получить ответ, запугать. Но не более. С этим посланцем и его охраной разберемся. Вопрос в другом. Как мы ответим на сам ультиматум? Пятисот тысяч у нас нет. А становиться новой ячейкой Роканиксов, а значит, Полозовых… — Он покачал головой. — Это рабство. Так что вопрос стоит так: как отказать банде, которая действует по указке дворянского рода, и при этом не быть стертыми в порошок? Вот над этим, Саша, тебе и нужно подумать. Самому. Как придумаешь — обсудим. Я подскажу, что можно будет сделать лучше, остановлю, если пойму, что ты творишь совсем уж дичь. Но меня ты о решении не спрашивай.
— Немного неподходящее время для проверки, Иван Петрович, — хмыкнул я невесело.
— Как раз самое подходящее, —
