дыханием кожу. – И я остановлюсь.
– Не сегодня, – притягивая его за шею и впиваясь в губы, ответила я, ничуть не жалея.
Мы целовались неистово, жадно. Словно оба боялись, что сейчас всё снова исчезнет, растворится, окажется иллюзией. Пальцы дрожали, когда он провёл ладонями по моим плечам, легко сдвигая с них лямки платья.
Ткань мягко соскользнула вниз, оголяя грудь. Воздух коснулся кожи, соски затвердели, но не от холода, а от пристального взгляда, который смотрел так – с нескрываемым восхищением и трепетом.
Калеб склонился к плечу и нежно коснулся кожи. Затем чуть ниже. И ещё ниже. Он пытался затушить всё то, что нарастало между нами слишком долго: каждую боль, каждый укус, каждый страх.
С пугающей точностью его пальцы обнаружили молнию на боку платья. Уверенно потянув замочек вниз, он мягко стянул с меня незначительный кусочек ткани, оставив в одних трусиках.
– Это нечестно, – вздохнула я и кивнула на брюки, которые он до сих пор не снял.
Первокровный улыбнулся, слез с кровати и раскинул руки в стороны, показывая, что я могу заняться этим вопросом. Хитрый, очень хитрый клыкастый… Я медленно подползла к краю и потянулась к ремню, расправляясь с пряжкой, пуговицей и молнией.
Палец подцепил заодно резинку боксёров, освобождая его полностью. Ткань упала к его ногам, а мой взгляд оказался прямо на уровне… Я нервно сглотнула и неуверенно потянулась к нему.
Откинув голову назад, Калеб прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как я сначала осторожно водила рукой по шелковистой плоти, а после подключила язык.
Мне нравилось наблюдать за тем, какую реакцию я вызываю. Это тоже своего рода власть: понимать, что каждое движение отзывается в нём как импульс, как взрыв, как волна, которой он не может сопротивляться. Я открывала его заново: сильного, опасного, сдержанного, но при этом уязвимого со мной.
Его рука зарылась в мои волосы, мягко направляя. От одного понимания, что я делаю, возбуждение волной пронеслось по телу, особенно ярко отзываясь между ног.
– И это тоже нечестно, – сдавленно произнёс первокровный, сжимая волосы в кулак и заставляя меня оторваться.
Вновь инициатива была перехвачена. Быстрым движением он уложил меня на лопатки, возвышаясь и пристально сверля потемневшими глазами.
– Ты понимаешь, что это всё изменит? – серьёзно поинтересовался Калеб.
– Придётся уволить меня… Я читала устав, там сказано, что отношения между сотрудниками запрещены…
Неожиданно рассмеявшись, первокровный обхватил моё лицо ладонями и поцеловал так… Такие касания сносят крышу, стирают границы и связывают похлеще, чем боги.
– Ты до одури великолепна, Каяна…
Добравшись до тонкой ткани кружевных трусиков, он медленно стянул их. Жаркое дыхание опалило чувствительную точку, и я, не выдержав, застонала.
Невыносимое удовольствие пронеслось разрядом тока, когда он пустил в ход язык. Спина выгнулась, его руки подхватили меня за поясницу, притягивая ближе, запуская в теле какие-то немыслимые механизмы.
Мышцы вздрогнули, живот сжался, а из горла вырвался тихий, сорванный стон. Всё остальное исчезло. Я больше не стеснялась. Не сдерживалась. Одна рука сжала простыню, другая зарылась в его светлые волосы.
– Калеб… – прошептала я, и он замер.
Он поднял взгляд, и в нём было всё, чего я боялась и к чему стремилась. Медленно поднявшись, Калеб прижался ко мне всем телом, оставляя на коже дорожку поцелуев.
– Говори, – выдохнул он.
– Я хочу тебя…
Ещё одна печать сорвана, ещё одни границы стёрлись. Поудобнее перехватив мою ногу, он вошёл медленно, позволяя привыкнуть. Прочувствовать приятное растягивание внутри.
Его пальцы легли на мою шею, не болезненно, но уверенно удерживая. Томительно медленно двигаясь, он наслаждался этим моментом не меньше, чем я. Когда я вцепилась, царапая спину, Калеб ухмыльнулся, читая намёк.
Движения ускорились. Каждый толчок срывал очередной стон, который терялся в поцелуях. Дыхание сбилось, сердце колотилось в безумном ритме. Я не понимала, что происходит.
Почему я так остро всё ощущаю, почему возникает чувство, что это со мной впервые и всё, что было до этого, – жалкая иллюзия.
Мне казалось, что такое бывает только в фильмах, в вымышленных историях, но никак не в жизни… Но разрывая шаблоны, Калеб принялся целовать шею. Я думала, что лучше уже не будет, но с каждым его движением с каждым касанием всё сильнее заблуждалась в своих мыслях.
В этом безумии невозможно было оставаться в порядке. Я теряла себя. Без остатка принадлежала ему, а он, в этот миг, был только моим. Всё внутри сжималось, я больше не могла сдерживать ни голос, ни дрожь.
Он встретил мой взгляд, мимолётный, обжигающий, но этого оказалось достаточно. Всё случилось почти одновременно. Наши тела сжались в последнем движении, и яркая, сильная, необъятная волна нахлынула, смывая тревоги и сомнения. Я выгнулась, вцепившись в него, как в спасение, а он зарычал в мою шею, не сдерживаясь.
Калеб не отпускал и не отстранялся. Только прижал крепче, прижавшись лбом к моему виску и тяжело дышал. Я ощутила улыбку на губах, осознавая, что не смогу не захотеть его снова. Это просто невозможно.
Наверное, этого я и боялась… Узнать и почувствовать, что мы – не просто выбор богов. И после этого ничего уже никогда не будет прежним.
– Просто напоминаю, что это было только моё желание, – тихо отозвалась я.
– Не жалеешь? – неожиданно поинтересовался первокровный, выискивая в моём лице ответ на вопрос.
Я повернула голову, и наши взгляды встретились – прямо, без попытки спрятаться или солгать. Помимо привычной зелени в глазах сквозило искреннее, до жути человеческое сомнение. Маска абсолютной уверенности треснула, показав страх.
– Нет. Я хотела кое-что проверить… Понять, окажешь ли ты на меня такое же влияние без нашей связи…
– И?
– Разве ответ неочевиден? Ты разве не чувствовал того же… что и я? Привязки не было, но…
Калеб не позволил договорить. Закрыл рот поцелуем, таким глубоким и чувственным, что спустя пару секунд мы снова завелись, меняя позу и теряясь в очередном потоке стонов и толчков.
Так продолжалось до самого утра, пока я окончательно не потеряла силы, обречённо отползая на подушки и кутаясь в простыню.
– Имей совесть, – перекатываясь на бок, жалобно простонала я.
Первокровный тихо рассмеялся и устроился рядом, притягивая меня. Спина коснулась его груди, тепло приятно обволакивало, и я наконец-то провалилась в самый спокойный и безмятежный сон за последнее время.
Проснулась я так же легко, как уснула. Сладко потянувшись, я перевернулась, столкнувшись с парой внимательных глаз. Морвель хитро улыбнулся, коснувшись моего оголённого плеча.
