class="p1">– Который час?
– Полдень, – совершенно спокойно ответил он, а я едва не подскочила с места.
– Успокойся, сегодня выходной.
Шестерёнки зашевелились, перематывая события прошедшего дня.
– Дети?! – усаживаясь и прижимая простыню к груди, резко спросила я с замиранием сердца.
– Они в порядке. Благодаря адресу, который ты нашла.
Облегчённо вздохнув, я закрыла лицо ладонями, благодаря богов за то, что всё закончилось именно так. Если бы не удача, которая так неожиданно свалилась как снег на голову, я бы ни за что не справилась.
Оставался вопрос с Берроузом, но я решила, что пока оставлю его открытым. Важнее, что дети в порядке, им ничего не угрожает, и совершенно неважно, кто стал ключом к спасению.
– Его арестуют? – с надеждой спросила я, убирая ладони с лица.
– Улиса?
– Его тоже… Это ведь для него предназначались дети…
– Доказать это невозможно. У нас нет никаких улик, кроме того фото с адресом, которое наверняка уничтожено. Все следы подчищены, и виновные выйдут сухими из воды, – с сожалением ответил первокровный. – Но я настоятельно рекомендую тебе не забивать этим голову и забыть обо всём.
– Они ведь дальше продолжат похищать людей…
– Каяна, – серьёзно покачав головой, первокровный всем видом показал, что разговор закончен. – Я купил тебе кофе и завтрак, – сворачивая беседу, он потянулся к тумбочке.
Напиток оказался остывшим, очевидно простоял достаточно долго, чтобы лишиться температуры. Я взяла его молча, спрятала лицо в крышке, отпила. И только так сумела скрыть то странное чувство, медленно поднимавшееся откуда-то из груди. Вопрос со спасением отошёл на второй план, а вперёд вышло нечто другое…
Это не было сожалением. Я не жалела. Не на секунду. Я хотела его. Я пошла на это сама. И всё равно… внутри пульсировало что-то между смирением и стыдом.
Потому что это не отменяло всех сложностей, которые оставались между нами.
Отпив ещё один глоток, я заметила: он переоделся. И вот что действительно выбило меня из колеи – он выглядел… не как обычно. Простая чёрная футболка и тёмные джинсы. Никаких рубашек, никаких брюк.
– Ты первый раз в жизни не выглядишь как собранный на дипломатический приём, – пробормотала я, всё ещё пряча лицо.
– Сегодня выходной, – пожав плечами, ответил он.
– Ты успел переодеться и… съездить за завтраком?
Калеб кивнул и продолжил рассматривать меня. На его фоне я выглядела просто нелепо: взъерошенные волосы, заспанное лицо, наверняка размазавшаяся тушь под глазами…
– Ты… был дома?
Осторожно забрав стаканчик и возвращая его на столешницу, он положил руку мне на затылок и чуть притянул.
– Да. И если тебя интересует, знает ли Астория, то ответ тоже «да». Я рассказал, что провёл с тобой эту ночь, – заглядывая будто в саму душу, честно сказал первокровный.
– И… как она? – игла вины уколола в самое сердце.
В животе стянулся тугой узел, вызывающий лёгкую тошноту. Головой я понимала, что их брак ничего не значит, что это формальность и ответственность, но… чувствовала себя всё равно предательницей. Я знала, что Калеб женился из-за долга, а ещё знала, что Астория влюблена в него…
– Посмотри на меня, Каяна, – мягко велел Калеб, приподнимая лицо. – Она не злится на тебя, напротив. Очень ждёт в гости, чтобы поболтать с тобой.
Первокровный улыбнулся, но мне не становилось легче. Ведь был ещё Демиан… Ему тоже нужно было признаться и объяснить всё, как есть. Боги… что творится с моей жизнью? Когда я свернула не туда и из скромной учительницы превратилась в…
– Прекрати стыдиться. Я чувствую, как тебя пожирает изнутри.
– Я не могу! Как ты не понимаешь? Моя жизнь просто… всё так запутанно, что мне самой от себя противно! – заворачиваясь в простыню, я поднялась и пошла в душ, чтобы побыстрее скрыться от его довольного взгляда. Будто он хоть немного понимал, что я испытываю и насколько глубоко я успела запутаться в собственной жизни.
12
Я стояла под прохладным потоком воды, лбом опёршись в стену. Как можно быстро возненавидеть себя? Как можно быть хорошим человеком, который совершает плохие поступки?
Очень легко, как оказалось.
Наверное, это последствия того, что я проиграла борьбу, которую сама же и затеяла.
Сначала я жила поиском Логана, из-за этого стала донором Калеба, попала в семью к Морвелям и постепенно открывала всё новые последствия того, что я – донор. Я ненавидела своё предназначение, ненавидела, что моя жизнь не принадлежала мне.
А потом неожиданная весть о том, что я не могу иметь детей… И последний гвоздь в крышку моего гроба: Логан жив, но у него теперь другие интересы, в круг которых я больше не вхожа.
Боль поселилась внутри настолько, что я готова была сделать всё, лишь бы заглушить это чувство. И я сделала…
Инъекция, которая помогала отключить привязку и забыться с Демианом. Я научилась кусаться, даже когда в этом не было смысла.
Это жестоко, но одна часть меня хотела, чтобы Калебу было так же больно, как мне. Чтобы он знал, что я намеренно сплю с его братом, лишая его даже возможности приблизиться.
Я хотела, чтобы им всем было больно, даже Логану, через которого Берроуз держал меня на крючке.
Потенциально у меня мог появиться доступ к препарату от вампиризма, который я действительно хотела отдать… просто потому, что это станет финальной точкой в том, что между нами когда-то было.
Казалось, что с Демианом мы оговорили всё на берегу. Ни о каких чувствах не могло быть и речи, но я могла гарантировать, что это соблюдается только мной.
Обречённо вздохнув, я выключила душ и вышла из ванной, обернувшись бежевым пушистым полотенцем. Калеба в комнате не было, поэтому я прошла к шкафу и переоделась.
Как только вышла в коридор, услышала разговор на повышенных тонах и сразу ускорилась.
На пороге стоял… Демиан. Он смотрел на брата не мигающим взглядом, а когда увидел меня, болезненно усмехнулся.
Именно этого я и боялась… Последствий, которые не заставили себя ждать. Рикошет моей глупости задевал тех, кто не имел к этому никакого отношения.
– Доброе утро, Каяна. Вижу, ты выспалась, – голос звучал, почти насмешливо. Но в улыбке не было ничего живого. Только боль, ловко замаскированная под язвительность.
