во всем черном, что очень недурно [зачеркнуто, но не разобрано] мода что ли такая, не знаю. Скажи Федичке что я очень, очень долго его видел с парохода а Лиличку как она мне кланялась. В самом деле я видел и разглядел ясно как вы все пошли с парохода. Аня, голубчик, ради бога смотри за ними и сбереги их. А тебя люблю бесконечно, ты мне ночью [снилось] снилась. Пиши о себе все до последней подробности, не забудь бобку и баню. До свидания голубчик, теперь уже напишу из Эмса. Очень вероятно, почти на половину шансов, что завтра не успею выехать и меня задержут, тогда завтра напишу отсюда. Квартир здесь пропасть но все дороги. — Купил Суворина (в дороге он202 утомил меня), Русский Вестник мне пришлют в Ems. Цалую твои глазки и всех наших деток, твой вечный и неизменный муж
Ф. Достоевский.
Впрочем изменный к лучшему.
Берлин. Вторник.
27 Мая/8 Июня — 75.
Милый голубчик Аня, вчера в полночь приехал в Берлин и сегодня же уеду в Эмс, где буду завтра. — Пишу для того, чтобы поскорее вызвать и тебя на ответ хоть днем раньше; а то ты пожалуй все будешь ожидать от меня из Эмса а до тех пор не напишешь, а это слишком для меня долго. Из Петербурга выезжал в Воскресенье в 9 часов утра, и совсем не выспавшись; очень измялся в дороге, хотя погода была хорошая, теплая. Денег не швыряю, а вышло уж много. Переезд сюда стоил сорок рублей за одно место. Выспался в Берлине ужасно плохо (всего 5 часов) не дали: стук, гам. Взял ванну. Цены здесь ужасные. В дороге чемодан исцарапался ужасно, я сам был свидетелем до какой степени с кладью небрежны, особенно за границей träger'ы.
Что то с Вами: Думаю о тебе, о Федечке и о милой Лилечке беспрерывно, и о многом думаю и беспокоюсь. Пиши по чаще, установи в корреспонденции правильность. Ради бога будь весела. В Петербурге был у меня Коля, Корша не застал, у Майкова не был видел Мишу. Был у Сниткиных, Михаил Николаевичь только улыбается на мои и твои сомнения, и говорит что ты, по всем признакам должна превосходно родить. Боюсь чтоб тебя что не расстроило, ты такая была нервная в последнее время. Досвидания ангел мой, завтра может еще напишу. Люблю всех вас очень-преочень. Крепко обнимаю тебя цалую детишек.
Твой весь Ф. Достоевский.
Эмс. Четверг 3.
29/Мая/10 Июня/75.
Милый голубчик мой Аня, я приехал сюда вчера и сейчас пошел на почту и вовсе не нашел твоего письма, обещанного poste restante, что меня очень смутило, так что я теперь в большом беспокойстве. Утешаю себя только соображением что ты может быть послала в субботу позже 9 утра и оно пошло лишь в Воскресение, а я уж в Воскресение уехал из Петербурга и так как вплоть до Эмса ехал на курьерском поезде, то, не смотря на суточную остановку в Берлине, обогнал почту. Думаю не придет-ли что сегодня. Но если сегодня не придет, буду очень беспокоиться. Опять же если ты, чтоб писать ко мне, положила ждать прежде от меня из Эмса, и уже тогда отвечать, то не скоро же мне придется от тебя получить что ни будь. Вот почему и послал тебе несколько строк из Берлина, чтобы вызвать тебя поскорей на ответ. И надо положить в письмах правильность: не дожидаясь взаимно писем писать, например, в каждые трое суток. Теперь, например, я пишу в четверг, следующее письмо пошлю в Воскресение, не дожидаясь ответа. Это впрочем не должно нарушать возможности писем и сейчас по получении письма, если что нибудь случится, требующее немеленного ответа. Ходил вчера тоже на телеграф справиться нет-ли [ответ] телеграммы от тебя postе restante? И вообще в беспокойстве большом.
В Берлине я проскучал сутки, при гадкой ветряной и дождливой погоде. Купил зонтик и шляпу. За зонтик мне сказали в отеле, что я переплатил 2 талера. Я заплатил 10 талеров впрочем шелк очень недурной. За шляпу заплатил 5 талеров, рубашек не нашел купить и не купил. Порт-сигар забыл купить. Выехал из Берлина во Вторник в 11 часов вечера. Дорогою хоть немного да спал. Вчера день был горячий, жаркий, солнечный, а сегодня дождь как из ведра, так что не знаю как и пойду. Эмс ужасно гадок при дожде. Мне весь день вчера было страшно тоскливо и скучно, а ночью опять не успел выспаться, не дают. Первый взгляд на Эмс произвел на меня гадкое, мизерное впечатление. — Был у доктора: он нашел меня несравненно лучше чем в прошлом году. Незажившая болячка увеличилась, но за то три другие, зажившие в прошлом году не возвратились. Он меня раздел всего и тщательнейшим образом [выслушал] осмотрел и выслушал. Телом он нашел меня удивительно поправившимся за зиму (и уже разумеется от того что мы жили не в Петербурге). Он надеется на успех. Положили начать лечение с сегодня же, т.е. с четверга. 2 стакана утром с молоком и 1 вечером, потом будет постепенно увеличивать. Сегодня начну после обеда, и выпью один первый стакан, а завтра уж начну вставать в 6 часов утра. Если это лечение не поможет и я даром ездил, то я буду слишком несчастен, истратив столько времени (и в такое время) с вами в разлуке, и столько денег.
Вчера же нанял и квартиру, не в Hotel D'Alger, там занято, а 2 дома дальше, в Hotel Lucerne, но не во 2-м а в 3-м этаже, за то две недурные комнаты и с балконом. Нанял совершенно за те же цены как в Hotel d'Alger и на тех же условиях. М-mе Bach (из Hotel d'Alger) предлагала мне у нее, в 3-м этаже, без балкона, и хоть и спускала капельку цены и очень желала чтоб я переехал,
