Алексея. Но Лисицын ушел дальше и быстрее — почти на три метра, оказавшись у меня с левого фланга.
Он думал, что мой топор пройдет впустую, а я окажусь открыт. Но я ждал смещения. И уже знал, как с этим бороться.
В момент, когда лезвие должно было пройти точку, где он стоял, я разжал пальцы на древке. Тяжелое оружие по инерции проскользнуло вперед, увеличив дистанцию на полметра.
Еще чуть меньше полуметра я получил, качнув корпус в сторону Лисицына, нарушая равновесие и баланс, но при этом же добавляя замаху дополнительного импульса от движения. И одновременно сделал еще один, максимально широкий шаг вперед, что дало мне еще метр. С учетом того, что он сместился не ровно назад, этого оказалось вполне достаточно.
Лисицын только закончил смещение. Он был в движении, вес на задней ноге. Увидел, что топор все еще летит на него. Времени на второе смещение не было. Только блок.
Он скрестил клинки перед грудью, вкладывая в защиту весь Дух. Длинный клинок принял лезвие топора.
Дребезжащий лязг ударил по ушам. Клинок не сломался. Но сила удара была чудовищной.
Защиту продавило, клинки с силой вогнало в его собственное тело. Он успел в последний миг оттолкнуться ногами, качнувшись назад и в сторону, пытаясь погасить импульс.
Это спасло его от рассечения. Но не от последствий. Удар оказался таким мощным, что Лисицын подлетел в воздух, пронесся почти десяток метров и врезался в стену трактира с внутренней стороны двора.
Инерция от удара все еще крутила меня. Я использовал ее, развернувшись на пятке, чтобы встретить атаку с флангов. Алексей был уже в прыжке, а оба молота занесены для удара сверху. Степан тяжело наступал, с размаху бил окованной дубиной по моим ногам, пытаясь подсечь.
Я не стал останавливаться. Продолжил вращение, вернув на рукоять правую руку, описывая топором вокруг себя разрушительную дугу. Это заставило обоих отпрыгнуть назад.
Но Алексей был быстрее за счет все того же смещения. Отскочив и тут же вернувшись на близкую дистанцию, когда топор уже пронесся мимо, он нанес молотом короткий, хлесткий удар по моему правому плечу. Метился в голову, но я успел слегка отклониться, чтобы не получить смертельного удара.
Тем не менее попадание было мощным. Я услышал глухой, влажный звук — сминание мышц и сухожилий. Боль пронзила плечо.
Кость выдержала, но рука сразу стала тяжелой, непослушной. Пальцы ослабели. Функциональность упала наполовину.
Степан, видя это, рванулся вперед, снова целясь в корпус. Алексей, ободренный успешной атакой, был готов для нового нападения.
Времени не было. Нужно уменьшить количество угроз. Более опасным из оставшихся был Степан, находившийся на поздней стадии и явно мало уступавший даже тому же Лисицыну в бою, раз на сходке сумел победить выставленного Лядовым бойца.
Я проигнорировал боль в плече и сгруппировался. Вместо отступления сделал короткий, резкий выпад ему навстречу. Левой, здоровой рукой направил топор не на него, а на его оружие.
Лезвие врезалось в середину дубины — туда, где стальные кольца не закрывали дерево. Раздался громкий треск. Прочная дубина переломилась пополам. Верхняя часть с набалдашником отлетела в сторону.
Это был огромный плюс оружия Духа. Хотя я, в отличие от Магов, не мог перекачивать Дух в предметы. В моих руках такое оружие имело в лучшем случае половину эффективности, но даже само по себе оно было куда прочнее и разрушительнее любого обычного, ведь в нем уже содержался Дух.
Степан на миг замер в шоке, глядя на обломок в руках. Этой секунды хватило, чтобы резко затормозить уже потерявший часть импульса замах и, подняв топор повыше, махнуть им в другую сторону, обрушив обух мужчине на висок.
Удар вышел не самым мощным, но скорости и веса хватило, чтобы проломить череп без каких-либо усилий. Тело рухнуло на землю, конвульсивно дергаясь.
За то, что полностью сосредоточился на Степане, я получил еще два удара. Один молот Алексея пришелся по ребрам сбоку, второй, слабее, — по уже травмированному плечу, которое я поднял, чтобы защитить голову.
И снова боль, и снова плечо выдержало и не сломалось, хотя рука повисла плетью — удар выбил сустав. Ребра треснули, причем далеко не одно, но тоже не сломались. Прочность, даруемая уровнем Костей Духа, было нельзя недооценивать. Будь Алексей на поздней стадии Сердца, у него бы вышло, но сейчас — нет.
Я приготовился к очередному удару, который пришлось бы наносить одной левой рукой, что с учетом веса топора было бы совершенно неблагодарным занятием. Развернулся к Алексею, уже заводя руку с топором за спину, чтобы замах получился помощнее.
Но он, увидев тело Степана и поняв за секунду, к чему все идет, вдруг замер. Ярость сменилась страхом, после чего он просто отшвырнул молоты в сторону. Они упали на землю, звякнув по камню.
— Сдаюсь! — выкрикнул он, поднимая руки. — Хватит!
Я нахмурился. Убивать безоружного, который сдался, было будто бы не слишком правильно. Но отпускать — тоже. Он пытался убить меня дважды.
Тут же вспомнил идею, крутившуюся в голове уже какое-то время. Что будет, если направить белое пламя в другого человека?
Я шагнул к Алексею. Он попятился, но не стал убегать, видимо решив, что раз он сдался, а я опустил топор, то ему ничего не грозит. Зря.
Поставив топор на землю и прислонив его к боку, я прижал к его груди освободившуюся ладонь левой руки и вытолкнул через нее пламя одним импульсом. Духовным зрением увидел, как сгусток белой энергии проник сквозь кожу и вонзился в пульсирующее скопление Духа в его груди.
Эффект был мгновенным. Белое пламя, встретившись с энергией Сердца, воспламенило ее. Внутри Алексея вспыхнул ослепительный свет.
Он закричал. Даже нет — завизжал, как свинья, которую режет плохой мясник. Его тело затряслось в судорогах. Он рухнул на колени, хватаясь за грудь, где теперь бушевал пожар, питаемый его собственной силой.
Смерив его изучающим взглядом, я развернулся обратно к трактиру. Вмешаться в бой он уже точно не сможет, а у меня еще были дела. Алексей остался позади, корчась на земле с хрипящим воем.
Стиснув зубы и направив к правому плечу столько энергии Крови Духа, сколько был способен, я резко дернул левой рукой правую вертикально вниз. Боль от встающего на место сустава прострелила все тело.
Нормально рука после такого не будет слушаться. Но это точно было лучше, чем орудовать топором только левой — сейчас не время полумер.
Топор снова пошел в работу. Сначала я просто врезался в ближайшую плотную группу. Двое стояли
