Советского Союза он получил незаслуженно, это сделано Жуковым для того, чтоб приблизить Серова к себе. И далее о Жукове: многие считают, что Жуков является первым кандидатом на пост наркома обороны. Жуков груб и высокомерен, выпячивает свои заслуги, на дорогах плакаты «Слава маршалу Жукову». В одном из разговоров с армейским политработником, когда тот сослался на директиву Булганина о политорганах, Жуков заявил: «Что Вы мне тычете Булганиным, я кто для Вас», желая подчеркнуть, что он не кто-нибудь, а заместитель наркома обороны[352]. О притязаниях Жукова на пост наркома обороны Абакумов сообщил не зря, ведь этот пост еще занимает Сталин!
Война закончилась. Абакумов решил, что закончилось и время, когда он и фронтовые управления контрразведки СМЕРШ должны безоговорочно подчиняться Берии, а следовательно, аппаратам уполномоченных НКВД по фронтам. Но Берия считал иначе. Его беспокоили попытки Абакумова выйти из подчинения. В письме 29 августа 1945 года на имя Сталина он ставил вопрос о помощи Серову со стороны военной контрразведки[353]. Причем Берия в этот день направил Сталину два письма по данному вопросу. Первое за № 1004/Б было кратким, второе за № 1023/Б содержало развернутую аргументацию, и к нему в качестве приложения Берия дал копии приказов НКВД, регламентировавших деятельность и подчиненность аппаратов уполномоченных НКВД по фронтам. Он хотел убедить Сталина в необходимости сохранить подчиненность военной контрразведки в Германии Серову в оперативном плане, пусть даже в форме бюрократической формулировки — как «оказание помощи». Решение мог принять только Сталин, ведь начальник ГУКР СМЕРШ Абакумов непосредственно подчинялся ему как наркому обороны.
Записка Л.П. Берии И.В. Сталину о функциях И.А. Серова в Германии и помощи ему со стороны органов СМЕРШ. 29 августа 1945.
[ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 98. Л. 320]
Письмо Л.П. Берии И.В. Сталину об оказании помощи со стороны органов СМЕРШ уполномоченному НКВД в Германии И.А. Серову. 29 августа 1945.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 8. Л. 55–56]
Чем занимаются в Германии Серов и его люди, Сталин имел возможность оценить, что называется, на месте. В июле 1945 года он отбыл в Берлин для участия в Берлинской конференции руководителей трех союзных держав (СССР, США и Великобритании), которая проходила в Потсдаме с 17 июля по 2 августа 1945 года. Меры по охране сталинского поезда были беспрецедентны. По пути следования через каждые 100 метров стоял боец войск НКВД. Вместе со Сталиным в Германию направился и Берия.
Пребывание Сталина в Потсдаме создавало для Серова уникальную возможность заслужить похвалы и расположение «хозяина», главное — почаще попадаться ему на глаза. Берия и Серов прямо-таки на пару танцевали вокруг Сталина, пытаясь создать у него благоприятное впечатление об их деятельности. В частности, в качестве «культурной программы» был запланирован показ Сталину останков Гитлера. Как вспоминал Константин Симонов: «Кто-то, видимо Берия или, может быть, Серов, доложив об этом Сталину, предложил не то привезти показать труп, не то поехать посмотреть. Сталин сказал: “Хорошо, завтра утром поеду посмотрю”. Потом, когда утром к нему пришли с тем, что нужно ехать, он махнул рукой и сказал: “Не поеду. Пусть Молотов и Берия едут смотрят. Я не поеду”»[354].
Удивительно, что Берия и Серов все-таки звали Сталина куда-то ехать, а не подвезли останки сановному экскурсанту, что называется, прямо под нос. В то же время, учитывая ту конспирацию, которую Сталин развел вокруг найденного тела Гитлера, не желая почему-то сообщать союзникам о точном установлении факта его смерти, возить останки, особенно к месту жительства делегаций, было бы неосмотрительно. Американцы и англичане могли бы что-нибудь об этом пронюхать. Тем более, согласно опубликованным документам СМЕРШ, тела Гитлера, Евы Браун, Геббельса и его жены и детей к этому времени уже успели захоронить (хотя и временно) в расположении отдела контрразведки СМЕРШ 3-й ударной армии в городе Ратенов[355]. Впрочем, ничто не мешало и откопать их в угоду высокому начальству[356].
В истории с поисками тела Гитлера, как в капле воды, отразилось ожесточенное соперничество советских карательных инстанций — НКВД и СМЕРШ — за верховенство в советской зоне оккупации Германии. Абакумов и его люди из СМЕРШ, казалось, добились успеха — первыми нашли в районе Рейхсканцелярии тела Гитлера и Евы Браун. Однако наиболее существенную и добротную информацию Сталин получил все же по линии НКВД от аппарата Серова (разумеется, через Берию)[357].
В конце 1945 года, находясь на отдыхе и имея достаточно времени для размышлений, Сталин пришел к выводу о необходимости замены руководства и НКВД, и НКГБ. Ему казалось, кадровая перетряска не повредит. Сталин благоволил Абакумову и полагал, что это удачная кандидатура на пост наркома госбезопасности. Но прямо пока об этом не говорил. Он лишь дал задание Берии и Маленкову подумать и подыскать нового наркома госбезопасности. Берия не пришел в восторг: Меркулов — его надежный и преданный человек. Но что делать, воля Сталина — закон.
В.С. Рясной.
[РГАСПИ]
Н.К. Богданов.
[РГАСПИ]
Берия и Маленков 31 октября 1945 года направили Сталину на юг шифротелеграмму («на Ваше рассмотрение», — писали они) о кандидатурах на должность первого заместителя наркома госбезопасности и в первую очередь предложили наркома внутренних дел Украины В.С. Рясного: «Считаем возможным рекомендовать Рясного первым заместителем наркома госбезопасности с тем, чтобы через 1–2 месяца утвердить его наркомом». В качестве других кандидатов «наиболее способных и проверенных чекистов» выдвигались Н.К. Богданов (нарком внутренних дел Казахстана), М.И. Журавлев (начальник УНКВД Москвы и Московской обл.) и Н.Д. Горлинский (уполномоченный НКВД и НКГБ по Эстонии). «Если Вы одобрите эти кандидатуры, — писали Берия и Маленков, — то переговорим с указанными товарищами и представим проект решения»[358].
Желая прояснить обстановку и переломить ситуацию в свою пользу, Берия в тревоге стал проситься на прием к Сталину. 31 октября 1945 года он писал ему на юг: «Прошу разрешить прилететь к Вам на один день»[359]. Сталин на следующий же день ответил холодно и сухо: «Я не считаю целесообразным Ваш приезд. Прошу не выезжать»[360].
Не только Берия, но и Молотов в ту осень испытал на себе ледяной сталинский душ. В телеграмме 11 ноября 1945 года он получил от Сталина нагоняй за опубликованную в советской печати речь Черчилля. Причем Молотов не давал на это санкции, вероятно, он просто недосмотрел, зная, что публиковался весьма сокращенный вариант речи. Тем не менее Сталин негодующе писал: «Считаю это ошибкой, потому
