запульсировавший где-то в грудной клетке.
Пришлось быстро смахнуть слезу, чтобы Калеб не успел заметить, но это всё равно было невозможно. Я ощутила тепло его тела, когда он подошёл сзади.
– Каяна…
– Не надо, – быстро отвернувшись и продолжая движение по коридору, бросила я.
Понятия не имела, куда идти, но это лучше, чем слышать сожаление. Всё сложилось так, а не как-то иначе… Пора смириться и продолжать жить дальше.
14
Первокровный не стал продолжать разговор, остановившись у двери с надписью «Директор Донна Т.». Он коротко постучал и, услышав разрешение войти, впустил нас внутрь.
– Господин Морвель, – женщина, сидящая за столом, широко улыбнулась и поправила свою причёску. – Добрый день!
Внешне она показалась миловидной, с добродушным круглым лицом, на котором отпечаталась врождённая приветливость. Её щёки слегка порозовели при виде Калеба, а глаза заискрились теплом.
Я оглядела небольшой, но уютный кабинет, отмечая многочисленные дипломы и благодарственные письма. Но больше всего привлекло то, что помимо регалий, на полках стояли простые детские поделки и рисунки в цветастых рамках.
– Привет, Донна, – зеленоглазый отодвинул для меня стул, намекая сесть. – Это Каяна Деваль, благодаря которой дети оказались спасены.
– Ох, – женщина подскочила с места, обошла стол и кинулась обнять меня. – Благодарю богов и вас за то, что дети целы и невредимы!
– Я… – неловко приобняв Донну, я метнула взгляд на Калеба, не ожидая, что он вот так в лоб представит меня в таком свете.
Женщина отошла и вернулась на место, вытащив из тумбочки стола коробку с конфетами. Откинув крышку, она непроизвольно втянула аромат шоколада и прикрыла глаза.
– Хотите? Могу предложить чая, – сказала она, хитро улыбнувшись, и придвинула коробку ближе ко мне, но я не знала, что сказать, а потому перевела взгляд на первокровного.
– Донна, мы хотели узнать, как дети.
– Конечно, конечно, – тут же закивала она, поправляя съехавшую прядь и заодно заправляя рубашку, стараясь выглядеть ещё аккуратнее. – Они сейчас на творческом занятии, рисуют. Пока мы не перегружаем их разговорами, даём сначала почувствовать безопасность.
У меня пересохло в горле. Я представила, как ребёнок, едва спасённый от кошмара, берёт в руки карандаш и старается изобразить что-то, отличное от того, что ему удалось пережить.
– А как они адаптируются? – спросил Калеб, опускаясь в кресло рядом.
– По-разному. У старших тревожность сильнее, они больше понимают, что происходило. Младший тянется к взрослым, цепляется за воспитателей. Он ночью звал брата… – Донна задумчиво моргнула, но быстро вернула себе привычную улыбку. – Пока мы не даём им пересекаться с другими детьми, чтобы избежать всплесков страха. Но в целом адаптация идёт лучше, чем мы предполагали.
– Как… как их зовут? – зачем-то спросила я.
– Лука самый младший, ему шесть. Амель – десять, и старшему Мике – одиннадцать. Они попали в детский дом пару лет назад, когда их мать… – голос женщины стал серьёзнее, – умерла от зависимости. Отца не было, других родственников тоже. Чем старше дети, тем сложнее им попасть в семью, а тут ещё и целых трое. Их кандидатуры на опекунство рассматривали крайне редко.
Донна не выдержала и закинула шоколадную конфету в рот, старалась заесть стресс. Она явно нервничала, то ли от присутствия Калеба, то ли из-за самой ситуации, из-за которой дети оказались здесь.
– А потом ещё это похищение… Они многое пережили, но теперь их жизнь наладится. Вы знаете, Каяна, мы тщательно выбираем родителей для наших воспитанников. И если мы не находим семью к совершеннолетию, то ребёнок получает оплаченное образование и жильё… Всё благодаря господину Калебу, – она тепло улыбнулась первокровному.
Я в который раз взглянула на зеленоглазого, пытаясь связать свой изначальный образ с тем, каким он оказался на самом деле. И сколько всего мне ещё предстоит узнать о нём.
– Как давно работает ваш…
– Центр, – улыбнувшись, добавила Донна. – Уже более двадцати лет.
– Информация о том, что детей нашли, просочилась в СМИ, – потерев переносицу, начал Калеб.
– Да, мне уже звонили несколько издательств, прося дать комментарии. Естественно, я отправляю всех в наш юридический отдел.
– Благодарю. Служба безопасности передала всю необходимую информацию в полицию и ИКВИ. Они будут пытаться поговорить с детьми, но это исключено. Я попрошу удвоить охрану, чтобы никто не посмел сюда сунуться.
– Да-да, отличная идея, – понимающе закивала директор.
Калеб поднялся с места и протянул мне руку, которую я тут же приняла.
– Донна, мы хотели бы взглянуть на них хотя бы издалека.
– Конечно, но… – женщина потупила взгляд, словно не хотела отказывать.
– Мы не будем приближаться и пытаться заговорить. Каяна? – спросил первокровный, ожидая, что я подтвержу это.
– Само собой. Я понимаю, что детям нужно время. Мне просто… просто хочется удостовериться, что они целы.
Донна понимающе кивнула и вышла из-за стола, махнув нам следовать за ней. Внутри колыхалось волнение, усиливающееся с каждым шагом по коридору.
Калеб крепче сжал мою руку, наплевав на предостережения своей матери скрывать любые проявления чувств на публике. И я мысленно благодарила его за это…
Директор остановилась у двери с таким же прозрачным стеклом, что и музыкальный класс, в который я заглядывала. Она кивнула мне, чтобы я подошла ближе.
Сердце замерло в груди, а пальцы заледенели… Сквозь прозрачную преграду я увидела трёх детей, которые расположились на пушистом ковролине и смотрели какой-то фильм на экране телевизора.
Самый маленький положил голову на колени воспитательницы. Девочка Амель держала в руках куклу, которой расчёсывала волосы, и только старший Мика, почувствовав что-то, обернулся.
Его голубые глаза встретились со мной, отчего внутри всё перевернулось. Я дёрнулась в сторону, когда он поднялся и уверенной походкой пошёл прямо к двери.
Испуганно оглянувшись, я взглянула на Донну, которая только пожала плечами.
– А вы кто? – открыв створку и серьёзно оглядывая нас, поинтересовался мальчик.
Я не могла ответить, как не могла оторваться от разглядывания. Тёмные взъерошенные волосы, очень взрослые для своего возраста глаза, поджатые губы и россыпь веснушек на светлой коже.
– Привет, дружище, – Калеб присел рядом и протянул Мике руку.
Мальчик бросил на протянутую ладонь настороженный взгляд, поколебался, затем неуверенно коснулся её пальцами, и почти сразу отдёрнул руку, спрятав за спину.
– Мика, познакомься, это
