полагать, тоже в ваших руках? — задал я следующий вопрос, хотя уже знал ответ.
Народное собрание Пскова — древний институт, уходящий корнями во времена, когда князей выбирали криком, а не наследовали престол по праву крови. Формально Вече сохраняло немалые полномочия: утверждало важнейшие законы, одобряло военные походы, могло даже изгнать неугодного князя. На практике…
— Да, все под нашим контролем, князь, — подтвердил Козельский, выделив слово «нашим». — Вам не о чем беспокоиться. После убийства князя Коложского мы сможем провести практически любое решение. Вече напугано. Народные представители наслышаны, как вы расправились с одним из сильнейших ариев княжества, и теперь дважды подумают, прежде чем перечить вашей воле.
Козельский полностью подтвердил выводы Веславы — от личности Псковского князя в гражданских делах не зависело почти ничего. Машина управления работала сама по себе, приводимая в движение незримыми шестеренками чиновничьего аппарата. Князь был нужен лишь как символ, как лицо, как точка приложения народного гнева или восхищения.
«Почти ничего», — мысленно возразил бы я Веславе, будь она жива. Князь мог начать войну или заключить мир. Мог казнить или миловать. Мог поднять подати до небес или обрушить их в пропасть. В критические моменты именно воля правителя определяла судьбу княжества, а вовсе не скрипучий механизм бюрократии.
— Перейдем к финансам, — сказал я, пододвигая к себе толстую папку с отчетами.
Козельский напрягся — едва заметно, но я уловил это движение. Его плечи чуть приподнялись, пальцы сжались крепче. Финансы были больной темой, и старик это понимал.
— Я изучил финансовые отчеты за последние годы, — продолжил я, раскрывая папку и перелистывая страницы. — Столбцы цифр, графики, диаграммы. Все очень красиво оформлено, Иван Федорович. Очень профессионально.
Я поднял взгляд на старика.
— Долг княжества перед Имперским банком стремительно растет⁈
— Да, князь, — Козельский кивнул. — Собираемых податей не хватает. Расходы на содержание дружины, на ремонт укреплений, на выплаты Империи, на содержание двора… Все это существенно превышает наши доходы. Мы закрываем дыру в бюджете с помощью займов. Каждый год занимаем все больше, чтобы погасить проценты по прошлым займам и покрыть текущие траты.
— А вместе с долгом растет наша зависимость от Новгородских, — закончил я за него.
Это была простая математика. Имперский банк контролировался столицей. Чем больше мы занимали, тем крепче становились невидимые цепи, привязывающие Псков к Новгороду. В какой-то момент долг станет настолько большим, что мы не сможем платить проценты, и тогда даже мнимая независимость княжества будет потеряна.
— Боюсь, что да, князь, — подтвердил Козельский со вздохом. — Это неудобная правда, о которой при дворе предпочитают не говорить вслух. Покойный князь… — старик осекся, вспомнив о моем отношении к любым упоминаниям Игоря Псковского. — Прошу прощения. Ваш предшественник избегал серьезного обсуждения финансовых проблем.
— А остальные апостольные княжества? — спросил я. — Они в такой же ситуации?
— В такой же, — подтвердил старик. — Или близкой к ней. Некоторые княжества справляются лучше, некоторые хуже. Но общая тенденция везде одна — расходы растут, доходы падают, долги накапливаются.
Он снял очки, протер стекла носовым платком и водрузил обратно на нос — машинальный жест, дающий время подобрать нужные слова и тон.
— Но это не самая большая беда, князь. Каждый год как в нашем княжестве, так и во всей Империи рождается все меньше и безруней, и рунников, — произнес Козельский медленно, словно озвучивая приговор. — Население сокращается. Деревни пустеют. Города не растут. Молодежь либо гибнет на Играх Ариев, либо уходит служить в Новгород, где больше возможностей.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Подати сокращаются, князь. Меньше людей — меньше налогов. А содержание сильной княжеской дружины для борьбы с Тварями требует все больше золота. Самые сильные рунники уходят в Императорскую гвардию — там лучше платят, там больше почета. Мы остаемся с теми, кто послабее, с теми, кого имперцы не пожелали взять в свои ряды. А когда мы привлекаем Императорскую гвардию для закрытия Прорывов, Империя выставляет головокружительные счета за оказанную помощь. Мы платим. Влезаем в новые долги, чтобы заплатить. Берем новые займы, чтобы погасить старые…
— Замкнутый круг, — сказал я и с тоской посмотрел за окно.
За окном начиналась метель, и снежинки напоминали белых мотыльков, слепо танцующих в темноте.
Мне отчаянно не хватало знаний, опыта, а главное — желания заниматься скучным администрированием. На Играх Ариев я осознал, что призван быть воином, а не чиновником, и хотел бы сражаться, а не сидеть за столом, перебирая пыльные бумаги и выслушивая отчеты о податях. На Играх Ариев все было проще: вот враг, вот меч, вот цель. Убей или умри. Никаких бюджетов, никаких займов, никаких «замкнутых кругов».
Со временем мы с Веславой могли бы стать идеальной парой правителей — она занималась бы светскими вопросами, финансами и администрацией, а я — политическими и военными. Но Веславы больше не было, и мне предстояло справляться одному.
— Я не особо силен в экономике, — признался я, поворачиваясь к Козельскому. — Какое решение видите вы?
Задавая этот вопрос, я лукавил. Я потратил на изучение состояния экономики Псковского княжества почти сутки, отказавшись от ночи с Ладой. Записи Веславы и комментарии младшего Волховского мне очень помогли — они были подробными, толковыми, с цифрами и выводами. К утру я понимал финансовое положение княжества прекрасно, но хотел проверить Козельского. Понять, будет он честен со мной или начнет юлить, приукрашивать ситуацию и прятать неудобную правду за красивыми словами.
— Великий Олег был мудр, — начал старик после недолгого раздумья. — Он ввел законы, благодаря которым Империя существует уже несколько столетий и будет существовать еще много веков.
Козельский сложил руки на груди, неосознанно приняв позу учителя, готовящегося объяснять очевидные истины юному, неискушенному ученику.
— На плечах безруней лежат все хозяйственные дела: они пашут землю, куют железо, торгуют, строят дома и дороги. Арии же занимаются охраной безруней от Тварей и получают от них за это плату в виде податей. Это — основа нашего мира, князь, вы знаете это со школы. Фундамент, на котором стоит все остальное. Фиксированный процент от собранных податей уходит в Имперскую казну — на содержание Императорского двора, Гвардии, центральных учреждений. Все остальное остается в Апостольных княжествах на их нужды. По сути, мир безруней и мир рунников существуют параллельно, соприкасаясь лишь по касательной. Безруни платят подати, рунники их защищают. Простая схема, работающая веками…
—
