На чужой земле - Максим Шторм

Перумов отлично знал, что увидь эту комнату, доставшуюся ему в наследство от славных предков, кто из посторонних и доложи куда следует, то от гнева Императора даже ему не удастся уйти. Пока не удастся. В конкретный момент конкретного времени. Но все может измениться. И Перумов всей душой надеялся на благоприятные для него перемены в дальнейшем. Но пока… Пока он был вынужден пуще зеницы ока оберегать свою тайну. Одну из многих.

Вход в лабораторию располагался сразу за большим, выложенным из красного старинного кирпича камином. И был устроен так хитро и совершенно, что даже затей в кабинете графа тщательный обыск, спрятанная дверь останется необнаруженной. Специальный, блестяще сработанный механизм позволял отодвигать в сторону целую секцию в стене, проворачивая огромную каменную плиту, на которой был выложен камин, вместе с уходящей верх частью дымохода.

Перумов подошёл к горящему камину и нажал на каминной полке один из кирпичей, приложив определенное усилие, и утапливая его в кладке на пару дюймов. Следом дёрнул на рукоять регулирующую шторку воздуховода, и с приглушённым шуршанием каменная плита начала проворачиваться, открывая в стене темный узкий лаз, вполне достаточный, чтобы пропустить человека.

Нырнув внутрь, граф позаботился закрыть за собой ход и как только камин встал на место, внутри помещения вспыхнули яркие шары-светильники, питаемые от установленной в подвале замка мощной силовой установки, работающей на энергии алхимических кристаллов.

Внутри большой, тщательно изолированной от внешнего мира комнаты было очень много интересного и необычного, что вызвало бы зависть самых продвинутых имперских алхимиков и учёных. И было такое, что сразу бы отвело уважемого графа в тюремные казематы на интереснейший разговор по душам к заплечных дел мастерам.

Комната была заставлена металлическими столами, стеллажами, колбами и алхимическими машинами. Самые современные и новейшие в Империи инструменты соседствовали с техникой собственной разработки графа.

Перумов прошёл к одному из металлических столов, на блестящей поверхности которого стоял уникальной конструкции удивительный аппарат, напоминающий перегонный куб, соединённый с миниатюрной энергетической силовой установкой. Частью этой машины являлся огромный, больше человеческой головы, отшлифованный до зеркального состояния, хрустальный шар, умостившийся в серебрянной подставке, и соединённый трубками с небольшим стеклянным резервуаром и остальной частью машины.

Стеклянный сосуд, объёмом около пяти литров, был покрыт серебристыми магическими рунами и почти наполовину заполнен густой алой жидкостью. Благодаря особенности всего алхимического агрегата и специальным чарам, кровь, налитая в этот сосуд, хранилась очень долгое время, не сворачиваясь, словно только вчера была сцеженна из перерезанных вен. У Перумова никогда не было недостатка в нужных материалах.

Его семья издревле считалась ведущей в области алхимии. И сам Властимир лишь приумножил знания своих дедов. А благодаря одному крайне удачно подвернувшемуся много лет назад обстоятельству, он получил возможность вывести эту науку на совершенно запредельный и недосягаемых для остальных уровень. Недосягаемый и тайный.

Он твёрдой рукой повернул один из хромированных вентилей, и налитая в резервуар кровь заволновалсь, побежала по трубочкам. Перумов повернул несколько бронзовых рукояток и, приложив открытую ладонь к повторяющей форму руки серебрянной пластине, чуть надавил. Из основания пластины молниеносно выскочила острая игла и уколола графа в ладонь, забирая капельку его аристократической крови. Перумов даже не дрогнул. Его кровь лишь капля по сравнению с реками чужой крови, за все годы влитой в эту машину.

Раздалось негромкое приглушенное жужжание и машина заработала. Зеркальный хрустальный шар, получив подпитку, начал наливаться ярким розовым цветом. А затем раскалился едва не до красна, так, что на его поверхности стали видны очень необычные знаки, похожие на магические руны, но ими не являющиеся. И увидь которые чародеи из Большого Совета, у них бы возникло к графу немало вопросов…

А еще через несколько секунд шар, словно остыв, начал стремительно бледнеть, становясь прозрачным, как самая чистая речная вода. И в глубине его начала проявляться некая картинка, становясь все крупнее и объемней.

Граф терпеливо ждал. Он уже знал, что его вызов благополучно отправился. И человек, находящийся за тысячи миль отсюда, уже получил весточку, и делает ответные манипуляции, чтобы выйти с ним на связь. И когда на поверхности шара проступило лицо его связного в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи, граф Перумов был готов задавать вопросы.

— Ты меня хорошо видишь, слышишь? — чуть наклонившись, не отрывая цепких колючих глаз от проявившегося изображения человеческого лица, громко спросил престарелый граф.

— Да, ваша Сиятельство, — голос звучал глухо, словно шел откуда-то из-под земли, интонации были плохо различимы, но каждое словно было отчётливо слышно. — Слышу и вижу хорошо.

Перумов удовлетворенно поджал губы. Машина, транслирующая изображение его агента, негромко вибрировала, а наполненный кровью сосуд дрожал, чуть светясь. Содержимое колбы текло по стеклянным трубкам, неумолимо уменьшаясь. Связь подобного рода требовала прорву особой энергии. Которую, помимо алхимического энергокристалла, давала кровь.

К данной связи Перумов прибегал только в самых крайних случаях. И когда требовалось срочная информация.

— Меня интересуют все свежие решения Кулагина по расследованию, — сложив руки на сухопарой груди Перумов. — Рассказывай, что успел узнать за последние дни. И более всего меня интересует судьба сбежавшего Часового. Этого треклятого мальчишку вообще собираются искать⁈.

Перумов не сдержал недовольных, гневных ноток. Мутноватое, будто подернутое вызванной ветром рябью на водной глади лицо отозвавшегося на вызов человека приобрело подобострастное выражение. Он разжал губы и спустя пару секунд Перумов услышал его голос:

— Ищут, ваше Сиятельство, ищут. Не извольте волноваться. Он вернется, никуда не денется. Как только до него дойдут слухи, что его сестра в Цитадели. Это вопрос времени… И зависит только от того, в какой именно норе и как далеко от Лютограда он залёг.

— Хотелось бы и мне знать, где этот ублюдок себе убежище нашёл, — раздражённо пробормотал Перумов. — Рассказывай всё, мне нужны подробности.

* * *

Барон Рыков с чистой совестью отдал формальные права на управление Корпусом Тринадцатой Стражи в руки местного ветерана и старейшего воина Цитадели сержанта Корнедуба. Ему и в голову ни на миг не приходило добросовестно исполнять возложенные на него пусть временные, но обязанности командующего.

Тревожный вызов средь ночи Рыков элементарно проигнорировал. Механизм Цитадели работал исправно и четко, как лучшие часы, и барон прекрасно понимал, что местные Часовые отлично управятся и без него. Корнедуб, не возмущаясь более, взял на себя полное управление Корпусом, пока Кречет находится под стражей. Опытнейшие вояки, служащие под его началом, знают, что делать. И очередной свежий Прокол для них всего лишь часть рутинной работы. И Рыков ни под каким видом не собирался в нее вмешиваться. Все его внимание и свободное