На чужой земле - Максим Шторм

Тут уж было не до фехтовальных изысков. Передо мной стояла главная задача — не дать себя повалить на пол или оттеснить к стене, прижать и обездвижить. Поэтому я непрерывно двигался, уклонялся, метался из стороны в сторону, прыгал и без устали разил набрасывающихся на меня чудищ. Их было много. Чересчур много на одного человека. Но пока их количество играло мне на руку. Монстры мешали друг дружке. Суетливо и зачастую бестолково пытаясь меня сбить с ног, тут же врезались в товарища или же мешали ему нанести по мне прицельный удар.

Уродливые горбатые твари оказались необычайно прыгучи и сильны. Я едва успевал отшвыривать их подальше от себя, нанося удары ногами и локтями. Мой клинок со вспыхивающими в темноте яркими серебристыми рунами собирал обильную жатву. Я быстро потерял счет отсеченным лапам и порубленным телам. В холле, неумолкая, стоял чудовищный гвалт из криков, звуков боя, моего надсадного дыхания, жужжания приводов брони и воя не знающего пощады и устали меча.

Больше всего хлопот доставляли чернокожие огромные воины, вооружённые шипастыми дубинами. Наделённые недюжинной силой, они своей мощью компенсировали недостаток в скорости и проворстве. Но я уже не раз и не два ощутил на себе всю силу их коллосальных ударов. Огромные палицы обрушивались на меня как кузнечные молоты. И не всегда мне удавалось уклониться, отпрыгнуть или отразить атаку мечом. Доспехи жужжали, силовая установка работала на износ, бронированные пластины гудели от пропускаемых ударов, противный скрип достающих меня кривых когтей раздирал барабанные перепонки.

Но я продолжал рубить, колоть и бить. Полностью залитый вражеский кровью, возвышаясь над растущим валом из трупов поверженных тварей, я все еще держался. Ни за что не отдавал центр зала и не позволял нечисти повалить меня наземь. Пот заливал лицо, голова гудела от сильнейших ударов дубин, Грифон, рыча, неустанно подпитывал меня энергией, то и дело пуская по всему телу волны живительного бодрящего тепла. Думаю, если бы меня в то момент видел кто из моих знакомых Часовых, глазам бы своим не поверил.

Но в бой пока не вступили ни жадно, едва не трясясь от безумного возбуждения, наблюдающая за битвой Ухора, ни тремя высоченными жуткими тенями кружащие вокруг смертельной схватки хагеры. Так что для меня, по сути, все только начиналось. Бой продолжался.

Как я уже сказал, наибольшую опасность предоставляли четверорукие, черные как ночь, смоляные великаны. Иные, отбросив бесполезные в ближнем бою дубины, пытались навалиться на меня втроем, вчетвером, обхватывая всеми руками, как пауки. Я едва успел отмахиваться, рубя крест на крест, отхватывая конечности и разваливая черепа. Рунный клинок с лёгкостью рассекал кости, мышцы, плоть, вспарывал животы и крушил ребра. Он не встречал сопротивления. Фамильный меч Бестужевых пел воинственную, торжественную и мрачную песню смерти. Во мраке, сверкая, горели покрывающие черное лезвие магические руны.

Я не считал минуты. Мне казалось, что прошли часы, прежде чем количество нападающих заметно поубавилось, ярость их затихла, а бесконечные атаки начали захлёбываться. Опустив обагренный кровью тварей меч, я заствл посреди зала, взобравшись на вал из обезображенных смертью врагов. Оставшиеся в живых монстры, злобно ворча и бросая на меня полные ненависти и пробудившегося страха взоры, липли к стенам, скаля в бессильной злобе клыки и зализывая полученные раны.

Но легкая жизнь для меня не настала. В бой вступили хагеры. С огромными косами наперевес они тремя вихрями практически одновременно налетели на меня. Я знал, что лезвия их изогнутых клинков с лёгкостью рассекает железо и выдерживает столкновение с зачарованными мечами Часовых. Это не обожжённые на огне вязовые и дубовые дубины чернокожих, которые от ударов моего меча разлетались в щепки прямо в сжимающих их клешнях.

Ухора, подбадривая своих элитных воинов, визжала, как сошедшая с ума гарпия. Агатовые глаза беснующейся ведьмы так и полыхали чёрным потусторонним пламенем. Она вытянула в мою сторону костлявую руку и завывала на одной ноте, не переставая. От ее воплей хотелось оглохнуть.

Хагеры налетели на меня с трёх сторон, грамотно рассосредоточившись, чтобы не мешать совместной атаке, и наносили по очереди сильные, быстрые и размашистые удары косами. Насаженные на длинные, выкованные из тусклого метала изогнутые ручки кривые серебристые лезвия не казались серьёзным оружием. Но я-то знал, что они неверочно прочны, а остры до такой степени, что ими можно бриться. А учитывая необыкновенную силу сжимающих их рук, косы превращались в страшное оружие.

Сшибаясь с моим мечом, вражеские лезвия выбивали пышные снопы ярких, озарявших погруженный в темноту зал, искр. Гулкий звон металла возносился к потолку. Несмотря на немного неказистые, долговязые фигуры, скорее тощие, чем мощные, хагеры обладают огромной силой и и недюжинной ловкостью. И мне пришлось включить все свои силы, скорость и накопленные умения, чтобы устоять в первые же секунды против сумасшедшей атаки облачённых в чёрные плащи и длиннополые кольчуги опаснейших противников.

Похожие на монахов твари умели сражаться. И в этом на голову превосходили любого ранее встреченного мною монстра. Погонщики нечисти сулили беду каждому и были сильнее практически всех, кого я знал. За исключением капитана Ярослава Кречета.

Для Часового, даже самого опытного и умелого, одолеть в бою даже одного хагера считалось целым подвигом. До того неуязвимыми и опасными слыли эти существа. Я же сейчас фактически на равных сражался сразу против троих.

Они были как братья-близнецы. В одинаковом облачении и с неразличимым оружием. Одинаковое телосложение и рост. Где их только разводят таких? И уж не клоны ли они какие, мелькнула у меня внезапная мыслишка? Высоченные, они почти превосходили меня ростом, а я в своих силовых доспехах становился хорошо за два метра. Настоящие машины смерти.

Отражая сыплющиеся на меня молниеносные удары, я некоторое время и не помышлял об ответной атаке, полностью уйдя в оборону. И уже успел пару раз пожелать здоровья дяде Игнату за то, что создал мне уникальный боевой комплекс, благодаря которому я ещё держался. Несколько раз я таки пропускал секущие хлёсткие удары и лезвия кос с противным скрежетом бессильно царапали мою броню, соскальзывая с неё, не в силах пробить или как-то повредить. А уж о подвижности и идеальной работе всех шарниров, сочленений, узлов и приводов и говорить не приходилось. И уже через несколько минут безликий вид наседающих на меня хагеров, казалось, начал выражать удивление.

Я все еще был на ногах и продолжал вести бой. Один против троих, взобравшись на гору трупов и не подпуская чудовищ к себе. Ухора уже не