На чужой земле - Максим Шторм

— Живое! Это мясо мне нужно живое!..

Что ж, не скажу, что ее подчиненные так уж и старались выполнять волю своей хозяйки. Любой из ударов косы при определённых обстоятельствах мог оказаться для меня смертельным. И ещё один момент. Я начал уставать. Сумасшедшая затянувшаяся битва выжимала из меня все силы, вытягивала всю энергию. И подозреваю, что если бы Грифон не делился своей, я бы уже начал шататься от усталости.

Излишне долго наше жесткое сражение продолжаться не могло. Я зарычал, удваивая скорость. Быстрее, ещё быстрее! Мой меч, порхая как бабочка, мелькал в воздухе едва уловимым для глаз фантомом.

Отразив очередную атаку, я напружинил ноги, оттолкнулся, снова взмыл в воздух, вновь используя становящийся излюбленным и эффективным прием, и, увеличивая скорость и силу удара, обрушился вниз на ближайшего ко мне хагера.

В последний момент тот успел выбросить вверх обе руки, перехватывая древко косы и защищаясь от падающего меча.

Завывая, раскалившийся до бела клинок с громким, ударившим по ушам, колокольным звоном врезался в железное древко косы, перерубил его и обрушился на покрытую капюшоном голову так и не издавшей ни звука твари. Я знал, что хагеры невероятно живучи, практически неубиваемы, мало восприимчивы к магии и так просто их не остановить. Но даже такое существо не выстояло против кометой рухнувшего на него сверху черного рунного меча.

Раздался треск рвущейся ткани, звон разлетающихся звеньев кольчужного капюшона, хруст ломающейся черепной коробки, хлюпанье разваливающейся плоти. Во все стороны брызнула кипящая кровь. Разогнавшийся клинок раскроил монстра на две половинки так, будто тот на время стал пластилиновым. Сила обрушившегося на хагера удара была такова, что пройдя через него, рунный клинок вонзился лезвием в пол, расколов мраморную плиту. Я приземлился вслед за мечом, упав на одно колено и склонив голову.

На миг в зале воцарилась гробовая тишина. Поддерживающие дружным улюлюканьем хагеров твари поражённо замерли, заткнувшись и округляя от страха и изумления видом разрубленного пополам погонщика нечисти глаза. Я поднял скрытую бронированным шишаком голову и через смотровую щель нашел Ухору. Выпучив агатовые глаза, ведьма потрясённо таращилась на меня.

Ее злобное скуластое лицо исказилось от лютой ненависти. Она вскинула скрюченные пальцы и, трясясь как в припадке, что-то заорала.

В холле словно раздался беззвучный удар грома. Да такой силы, что пол под ногами ощутимо качнулся, испуганно завопивших тварей раскидало по сторонам, пошатнулись хагеры, а в меня ударила волна плотно сжатого воздуха, призванного сорвать мясо с костей. Стена за моей спиной пошла трещинами.

Держась за рукоять застрявшего в полу, остывшего и вновь почерневшего меча, я пошатнулся, крепко зажмурившись. Нанесеные на мою броню защитные руны ярко вспыхнули, отводя чудовищную чёрную магию ведьмы. Пронзительно заклекотав, Грифон обнял крыльями, закрывая меня незримым коконом.

Нескольких попавших под убийственную волну магического ветра монстров разнесло в мелкую кровавую труху. Впавшая в безумие ведьма не щадила никого. Оставшиеся на ногах твари, завывая от ужаса, бросились врассыпную. Я медленно встал на ноги. Но Ухора тут же снова атаковала меня новыми черными чарами.

Она была готова обрушить нам всем на головы целую крепость, но добиться своего.

Бум!!! Снова невидимый выплеск чудовищной иномирной энергии, вознёсшийся к потолку вой чудовищ. Новый удар, так долбанувший меня, что на миг показалось, что из моего тела вылетели все кости. Я застонал. Из носа потекло что-то горячее. Не удержавшись, я со всего маху грохнулся на пол. Возникло ощущение, что меня сплющило в лепёшку. А доспехи скомкались как намокшая бумага. Но я снова выжил и опять начал вставать на ноги.

Меч остался по-прежнему торчать в мраморной плите. Пошатываясь, я выпрямился, стараясь не споткнуться об трупы устилающих пол убитых тварей. Правой рукой сорвал с боевой портупеи топорик. Грифон пустил по руке живительную волну энергии. Месяцеподобное лезвие топора засветилось во тьме. Не раздумывая, я метнул топор в сторону набирающей воздуха в грудь Ухоры.

Она все же успела первой. Третья магическая атака оторвала меня от земли, пронесла через весь зал и с такой силой ударила о стену, что затрещала каменная кладка, а из меня вышибло весь дух. Силовые приводы брони надсадно взвыли, на секунду закашлялась энергетическая установка и внезапно доспехи стали тяжелее самых смертных грехов, когда отказали питающие контуры. Я обессиленной грудой рухнул на пол.

Тут же вновь ожил энергокристал. Поднявшись на локтях, я торопливо вскинул тяжелую голову. Я тоже попал. Топор угодил Ухоре прямо в плечевой сустав, перерубив ключицу и почти отделив правую руку от тела. Ее повисшая плетью конечность болталась на нескольких тонких, струной натянувшихся жилках. Фонтаном била черная пузырящаяся кровь.

Ухора неверяще перевела взгляд на свою правую руку, когда та вдруг с отвратным хлюпаньем шлёпнулась прямо ей под ноги.

Ведьма, искривив тонкие губы, прикусив чёрный раздвоенный язык, зажала культю левой ладонью. Полыхнула пурпурная вспышка и в зале отчетливо завоняло палёным мясом. Не издав и звука, ведьма отняла длань. Рана, превратившись в зарубцевавшийся спёкшийся срез, больше не кровоточила. Вот же живучая гадина! Я затравленно посмотрел на свой меч. Монстры в ужасе смотрели на меня. И, готов поклясться, лицо ведьмы посетила тень прежде невиданного ею страха. Она произнесла тихим шершавым голосом:

— Родеф, Ак-Йос, принесите мне его голову.

Встрепенувшиеся хагеры, вскинув косы, знаками указали остаткам нечистого воинства на меня. Подбадривая себя громкими выкриками и рычанием, ещё способные держаться в строю монстры с воодушевлением, сворой обезумевших одичавших псов накинулись на меня безоружного.

Все-таки в последний момент я умудрился встать на ноги и встретил поредевшую шайку атакующей меня нечисти грудью, пустив в ход все остатки сил и железные кулаки. На длинной дистанции я их держать уже не мог. Захлёбываясь слюной и злобой и тараща обезумевшие бельма, чудища гурьбой набросились на меня, молотя дубинами и полосуя когтями.

Я раскидывал их в разные стороны, наносил ломающие челюсти и носы мощные крюки, лягался как необъезженная лошадь, прижимаясь к стене и не давая никому зайти мне за спину. Но я был без оружия, а их оставалось все ещё слишком много. Я рычал как тигр, не хуже нападающих на меня тварей. Грифон вливал в мои жилы живительную энергию, беснуясь между лопаток и готовый едва ли не вспорхнуть с кожи и наброситься на моих обидчиков.

Наконец меня повалили на пол. Не смотря на это, я продолжал сражаться. От моих ударов ломались кости, лопались грудные клетки, железный