невозможно воспользоваться техникой.
Моран так прожил полгода. Уже привык? Правда, раньше, до того, как ему продлили арест и ужесточили правила, электричество давали на более долгий срок. Кажется, на половину дня.
Я очень осторожно подошла к альфе и забрала банки. Затем быстро вернулась к столешнице, раскладывая холодную еду по тарелкам. Наверное, то, как я избегала любого близкого взаимодействия с Мораном, было слишком заметно. Но мне с головой хватило того, что было когда я вдохнула его запах. Хоть я и до сих пор не понимала, какого черта такое вообще возможно. Как может появиться реакция на запах, который я не чувствовала?
Я поставила тарелки на стол. Попыталась ненавязчиво сделать так, чтобы мы сидели как можно дальше друг от друга. Это еще одна из причин, по которой я взялась накрывать на стол, ведь, когда утром это делал Моран, мы сидели друг напротив друга. Слишком близко.
Альфа поставил рядом со мной стакан с водой, после чего переставил свою тарелку и сел напротив меня.
Черт.
И вновь я ощущала его взгляд, но старалась максимально делать вид, что заинтересована кашей. Я голодная и понятное дело, что все съем. Да и вообще я не привередлива в еде, хоть и, конечно, любила то, что повкуснее.
Но Моран же другое дело. Он вырос в безбожно богатой семье. В той, которая держала не только город, но и регион. У них там точно личные повара и избранные продукты.
А эта каша… Она никакая. Еще и слипшаяся из-за какого-то желе.
— Можно вопрос? – я предпочитала ничего не спрашивать у Морана, но сейчас хотелось затушить тишину, от которой почему-то начало царапать кожу.
— Возможно.
— Это означает, что ты не на любой ответишь?
— Да.
Что же, это уже неплохо. Весьма. Я удивлена уже тому, что Моран, как обычно не сказал мне «Заткнись, Привидение».
— У тебя весьма влиятельная семья и они бы могли помочь тебе. Понятное дело, что после начала ареста из-за датчиков сюда больше никто не попадет, но ведь до его начала, они могли бы оставить тут какую-то еду помимо этих банок, которые принесла полиция.
— Еще они могли бы оставить мне мягких подушек, алкоголь и шлюх.
— Шлюх навряд ли. Дом же осматривают перед началом ареста, — я вилкой постучала по тарелке. Хоть и понимала, что, несмотря на ровный голос Морана, говорил он с сарказмом и в моем уточнении не нуждался. Поэтому я перевела тему. Вернее, вернулась к изначальному вопросу: — Так, почему твоя семья не помогла тебе хотя бы с едой?
— Думаешь, я в этом нуждаюсь?
Почему-то этот вопрос загнал меня в тупик.
— Дело не в том, нуждаешься ли ты, а в том, что у твоей семьи явно была такая возможность.
Моран лениво откинулся на спинку стула.
— Скажи, Привидение, неужели я по-твоему сахарный, раз настолько нуждаюсь в какой-либо особенной еде, так, что не смогу прожить без нее даже несколько месяцев?
Я отрицательно качнула головой. Сахарным я его точно не считала. Моран взял вилку и покрутив ее пальцами, сказал:
— Этот арест лишь мелочь. Пусть он и раздражает, но в помощи я не нуждаюсь.
Я не сдержалась и приподняла бровь, лишь сейчас кое-что понимая.
— Но до начала ареста твой отец предлагал ее тебе?
Моран еле заметно кивнул.
Получается, изначально даже имея возможность, получить помощь от своей семьи, Моран отказался от нее. Принципиально. Иначе это было бы, как проявление слабости?
Альфы порой поражают своей гордостью.
Но вопрос в другом. Моран имея влияния куда больше, чем кто-либо еще, проходил это наказание так же, как и остальные заключенные. И как? Выдерживал ли он?
Казалось, что вопрос глупый. Моран еще тот монстр и что ему это заключение?
Но я, омега, которая иногда хотела хотя бы несколько дней безвылазно посидеть в своей комнате, вообще не представляла, как бы провела полгода в полном уединении. Без возможности даже по телефону с кем-нибудь связаться. Ни звонков, ни телефонов.
У альф же все даже хуже. У них инстинкты, которые нужно утолять. Жестокость. Жажда омеги. Последнее пугало меня особенно сильно.
Черт, даже в тюрьмы регулярно пускали на посещение, чтобы альфы проводили гоны с женщинами. Моран же без омеги полгода. И я боялась. Очень. В любой момент он мог сорваться в бесконтрольной жажде трахать все, что двигается.
А я… двигаюсь. То есть, к сожалению, подхожу под этот критерий.
Черт, как же мне хотелось убраться отсюда.
***
Вечером Моран опять отвел меня на кухню, перед этим сводив в ванную комнату.
Я против воли задумалась о том, что мы почему-то как-то слишком много времени проводим рядом друг с другом. Вместе позавтракали, пообедали и вот теперь ужин. Тем более, он не сразу отводил меня в подвал. Еще какое-то время мы сидели на кухне. А потом он вместе со мной шел в подвал. Мы разговаривали. Я все так же зажималась от напряжения, непринятия и страха, но, черт, рот у меня не закрывался. Это одна из причин, по которой я бы, наверное, такое уединение не перенесла бы. Мне нужно разговаривать.
Когда мы вечером пришли на кухню, как раз включили электричество и я решила попробовать что-нибудь приготовить. Опять-таки, я не привередлива, но жизнь полное дерьмо. Неизвестно, когда она оборвется и лишний раз вкусно поесть не будет чем-то плохим.
С этими мыслями я носилась по кухне. Искала кастрюли, сковороду, ножи. Как оказалось, Моран не знал, где все это лежало.
Альфа сидел за столом. Лениво крутил в ладони телефон, которым ранее подсвечивал нам дорогу.
И Моран опять смотрел на меня. Я это не только заметила. Ощущала его взгляд и утром и в обед. Когда мы шли по коридору, спускались в подвал. И это самое главное, из-за чего мне было не по себе.
Когда Фиа впервые увидела меня без маски, она тоже неотрывно смотрела на меня. Позже старалась отрывать взгляды. И я, конечно, понимала, что внешность у меня специфическая, но таких взглядов, как у Морана, я никогда не ощущала. Неотрывных. Слишком пристальных. Таких, что по коже скользили острые, горячие угли.
— Почему ты постоянно на меня смотришь? – я не выдержала. Отмывая сковороду, я обернулась и поняла, что взгляд альфы вновь был на мне. Сейчас на ногах.
— Тебе идет одежда черного цвета. Выглядишь горячо.
Я застыла, не обращая внимания, что вода, стекая с приподнятой ладони,
