был плащ.
– Что случилось? – спросила девушка.
– Мне нужна твоя помощь. Твое появление именно сейчас – настоящее чудо. – Магдалина взяла со стула у двери свой саквояж. – Только что прибежал мальчик и сказал, что у женщины очень тяжелые роды. За ней присматривает опытная акушерка, но бежать нужно быстро. У тебя испаритель с собой?
Нора покачала головой. Она отправилась в путь, взяв с собой только рисунки, а саквояж оставила дома.
– Проклятье! – сплюнула Магдалина. – И мой еще не готов. – Ее лицо исказилось от ярости и решимости. – Времени нет, но у меня хотя бы есть эфир. Ты говорила, что можешь использовать платок.
– Да, но дозировка будет неточная… – начала Нора.
– Ну, может, еще и не понадобится, – оборвала ее Магдалина. – Вон мой экипаж.
Нора положила рисунки у стены, оклеенной обоями в цветочек, – пока не время заниматься наукой – и запрыгнула в коляску на секунду раньше наставницы, которая крикнула кучеру, чтобы тот поторопился.
– Вы лечили эту женщину раньше? – спросила девушка. Она терпеть не могла отсутствие сведений о больном. Пригодилась бы любая информация.
– Никогда. Но она живет в Квадрилатеро, а прислала за нами Николина Драгна, которая акушерствует уже не первый десяток лет. Она училась у меня и весьма преуспела в родовспоможении. Если говорит, что помощь нужна срочно, можно не сомневаться. – Магдалина заправила за ухо выбившуюся прядь волос и потерла руки, словно разминая пальцы перед предстоящей работой.
На улице начал накрапывать дождь. Нора покачивалась в такт коляске, обхватив руками колени так, что побелели костяшки пальцев.
Когда кучер подъехал к нужной улице, они вышли из коляски и дальше двинулись пешком, не обращая внимания на лужи, в которых подолы быстро подмокали. Возница указал на узкий проход между двумя зданиями и заверил, что он ведет во внутренний двор. Нужный им дом находился на южной стороне.
Нора поблагодарила его и поспешила за Магдалиной, пока та не скрылась в лабиринте многоквартирных домов. Как только они вошли во двор, к ним кинулся маленький мальчик.
– Rapido! [12]– потребовал он и показал на внешнюю лестницу, где, несмотря на дождь, собралось несколько женщин, встревоженно глядевших на квартиру на втором этаже. Шепот их молитв ветром пронесся над Норой, пока она пробиралась сквозь вымокшую толпу.
Когда они открыли дверь полутемной квартиры, до слуха донеслось мучительное, тяжелое дыхание. Идя на звук, гостьи добрались до спальни, где распухшая женщина корчилась от боли, стоя на четвереньках. Другая, вся в поту, с прилипшими к обезумевшему лицу седыми волосами, стояла на коленях рядом, погрузив руку глубоко в родовые пути. Магдалина подскочила к ней, закатывая рукава.
Акушерка дышала почти так же тяжело, как и роженица.
– Поперечное предлежание, плод расположился прямо на пуповине и зажал ее. Я пытаюсь сдвинуть, перевернуть ребенка, но потуги слишком сильные.
Тут очередная схватка сотрясла роженицу с силой штормового ветра, бедняга истошно завопила и выгнулась. Магдалина поменялась местами с акушеркой, прижимая ребенка к мышцам живота, которые пытались его вытолкнуть.
– Я чувствую позвоночник. Воды отошли. Слишком сухо. Младенца придется вырезать. Принеси эфир. Николина, положи ее на спину и не давай пуповине закрутиться вокруг шеи малыша!
Нора из-за воплей роженицы почти ничего не слышала, но уже схватила Магдалинину бутылочку с эфиром. Вылив препарат на салфетку, она помахала тканью, чтобы рассеять самые едкие пары, и приложила к лицу женщины. Та от ужаса вылупила глаза.
– Лекарство снимет боль, – пообещала девушка. – Дыши, быстро уснешь, и больше не придется мучиться… – Кулак пациентки врезался ей в ребра, Нора охнула, но лишь крепче прижала салфетку к лицу женщины. Успокоить ее быстро в таком состоянии могло не получиться: чтобы уснуть, эфир требовалось вдыхать не менее минуты.
Изо рта женщины вырвался громкий хрип, за которым последовали сильнейшие спазмы гортани, каких Норе видеть еще не доводилось. Тело сотрясал непрекращающийся удушливый кашель.
– Она же задыхается! – Акушерка заплакала.
Магдалина оторвала взгляд от скальпеля, который достала из сумки.
– Это первая стадия действия эфира, – уверенно пояснила Нора, стараясь не выказывать сомнений. – Он может поначалу вызывать спазмы гортани. Если продолжить вдыхать, мышцы горла расслабятся.
Но вместо того, чтобы втянуть эфир, женщина задержала дыхание и снова набросилась на Нору, царапая ее руку, держащую салфетку с препаратом.
– Ты можешь ее, наконец, успокоить? – процедила Магдалина сквозь зубы, срывая с тела женщины одежду и обнажая живот.
– Я пытаюсь. Как ее зовут? – спросила Нора акушерку.
– Паола.
Девушка наклонилась к самому лицу пациентки и поймала ее взгляд. Глаза у Паолы были ярко-карие, и сейчас в них светились животный ужас и паника.
– Паола, это снадобье от Девы Марии. Оно снимает боль, и его благословили священники. Я знаю, оно странно пахнет и заставляет кашлять, но, если ты будешь дышать медленно, вся боль уйдет.
Она чувствовала, как глаза Магдалины просверливают ей дыры в спине за эту небольшую ложь, но давно усвоила: в этом городе никто не сомневается во власти и чудесах Пресвятой Девы Марии. Судя по размеру распятия, висящего на шее Паолы, взывать к ее вере было куда действеннее, чем к разуму.
Нора невольно вздрогнула, когда к хрипам, рвущимся из горла Паолы, присоединился высокий пронзительный звук. Она приготовилась к новому воплю, но звук неожиданно перешел в мелодию. Паола запела, продолжая задыхаться.
– Что за чертовщина? – прошипела Магдалина.
– У нее галлюцинации, – ответила Нора.
– Ну так свяжи ее! – крикнула Магдалина, но руки Норы были заняты эфирным компрессом, который она изо всех сил старалась удержать на лице роженицы, а Николина не могла пошевелить рукой, поскольку держала ребенка подальше от пуповины. Взвыв от разочарования, Магдалина отложила скальпель и начала привязывать руки женщины к бокам ее же одеждой, которую только что сорвала. Пугающее пение, время от времени прерываемое мучительным кашлем, продолжалось.
– Еще минуты три, – пообещала Нора, сама не будучи уверенной. Она никогда не видела, чтобы пациенты реагировали так бурно. Но она редко использовала эфирную салфетку: они с Дэниелом и Хорасом почти сразу начали экспериментировать с испарителями.
– Не могу дождаться, – буркнула Магдалина, выхватывая скальпель.
Нора выругалась и добавила эфира на салфетку, надеясь ускорить реакцию. Движения Паолы становились все более замедленными.
– Нет, ну невозможно же резать, когда с тобой дерутся. Еще минутку! – Нора повысила голос, а акушерка застонала. Из-за очередной потуги ребенок опустился, и она не сумела его удержать.
– Сейчас! – И Магдалина провела скальпелем по животу прежде, чем Нора успела открыть рот, чтобы возразить. Из раны хлынул фонтан крови. Доктор Маренко с невероятной скоростью раздвинула кожу. – Нора! Скорее же!
Девушка оставила салфетку на лице Паолы и подскочила к Магдалине, чтобы промокнуть разрез.
– На
