которое я смогла завернуться целиком, а им… ну, что отыскали, вплоть до какой-то рогожки.
— А теперь рассказывайте, — сказал неунывающий Кристиан, одной рукой обнимая за плечи брата, а другой подливая обоим вина. — Что вообще тут происходит? Последнее, что я помню — это борт «Лебедя»… у меня еще голова люто трещала с похмелья. Потом Элиза понесла какую-то чушь, а потом…
— Потом мы улетели, — сипло закончил Вернер.
— Мы пытались вернуться, — дополнил Герхард. — Я так уж точно, я ведь видел, что творится на палубе. И ты, Эрвин, тоже кинулся на выручку жене!
— Да, только не видел, что случилось потом, — кивнул тот. — Будто меня силой кто-то заставил подняться выше, и та же сила увлекла прочь, за горизонт. После я уже ничего не помню. Вы говорите о луне, о фата-моргане, а у меня этого не было. Я летел за Дитрихом, это точно, а потом стало темнеть, и я потерял его из виду и не смог найти, как ни искал. Не знаю, сколько времени это длилось… Вернее, теперь уже знаю, но там не мог сосчитать. Потом… потом я увидел свет маяка и полетел на него. К Марлин.
— И выбрался… — протянул Кристиан. — А потом решил вытащить нас?
— Мы не были уверены, что получится, — сказала я. — Вы ведь Эрвину родные братья, не мне, а он не умеет призывать. Хотя… нет, вру! Если бы не умел, вас бы здесь не было. Я стала будто бы рупором, через который он ухитрился докричаться до Вернера. А Вернер уже позвал Кристиана…
— А я захватил Герхарда, чтоб не болтался в нерешительности, как цветок в проруби, — непосредственно ответил тот. — Жалко, с Андреасом не вышло. Его с курса так просто не собьешь, а младшие слушаются его беспрекословно. Ну, кроме Эрвина.
— Постойте, но если вы говорите, что были там все вместе, неужели вы не видели меня? — нахмурился он.
— А… не знаю, не могу сказать, — честно сказал Кристиан. — Там все так странно и зыбко… Я только старался не потерять из виду Вернера, а он меня, но вот остальные… Вроде бы только что рядом был Андреас, глядь — а это уже Манфред! И ты где-то мелькал, и…
— Мартин и Клаус, — тихо сказал Вернер. — И Михаэля я видел.
— И я, — кивнул Герхард, помрачнев. — Тогда я и решил, что мы все-таки умерли. Их ведь больше нет среди живых, и раз мы видим их, то…
— То творится какая-то ерунда, — завершил Кристиан, допив вино. — Нет уж, братья-лебеди, похоже, помереть просто так у нас не выйдет! А судя по загадочно-мрачной физиономии Эрвина, он знает почему. Так, братец?
Эрвин не выдержал и улыбнулся.
— Да, знаю. Или, по меньшей мере, догадываюсь. Только это разговор долгий и тяжелый, и…
— И нам все равно некуда деваться с маяка, потому что волны внизу с вековой дуб высотой, — закончил Кристиан, выглянув наружу. — Поэтому рассказывай! И да, милейший Юрген, если у тебя найдется к твоей превосходной выпивке какая-нибудь закуска…
— Конечно, господа! — воскликнул смотритель. — Припасов у меня достаточно, уже к зиме готовиться начал. Там и еще пара бочоночков имеется, я нацежу, сколько будет угодно!
— Чем туда-сюда с кувшином бегать, мы лучше бочонок принесем, — ответил тот. — Пошли, Вернер. А вы без нас не начинайте, а то наливать не станем!
— Погодите, я с вами, а то вы половину по пути выпьете, — вздохнул Герхард и тоже вышел.
— Иногда мои братцы бывают на редкость деликатными, — вздохнул Эрвин и улыбнулся. — Как же мне их не хватало…
— Нужно вернуть остальных, — напомнила я. — Но сегодня уж точно не выйдет. Кажется, одному человеку — и даже русалке — такое не по силам.
— Как и сказала тебе ведьма? — спросил он. — Элиза не могла спасти нас всех, потому что она всего лишь слабый человек?
— Именно. То, что сегодня нам удалось такое… это иначе, как чудом, и не назовешь!
— Но ты была не одна, — прошептал Эрвин. — Может, от меня не так уж много проку, но я сделал, как ты просила…
— У тебя получилось, — улыбнулась я. — Хотя бы трое… И мы еще придумаем, как вернуть этого вашего упрямого Андреаса и остальных!
— Теперь я в этом не сомневаюсь, — серьезно сказал он, и тут ввалились старшие братья с бочонком вина и снедью. — Н-да… чую, утром нас отсюда будут выносить.
— Зачем выносить, тут проспимся, — не менее серьезно ответил Герхард, занял место на колченогом табурете и попросил: — А теперь расскажи, что тебе удалось разузнать…
23
Рассказ занял немало времени, к тому же Кристиан поминутно перебивал и задавал вопросы по делу и не очень. Так или иначе, но уже светало, когда мы с Эрвином закончили свою повесть. К тому времени и одежда наша совсем просохла, можно было одеться.
— Да, без этого бочонка такие новости я бы не переварил, — задумчиво сказал Кристиан, а Вернер кивнул. — И ни за что не поверил бы, если бы сам не побывал птицей. А так… ну, фея, ведьма, какая разница? Одинаковая пакость.
— Не скажи, обычную ведьму убить не так уж сложно, — заметил Герхард, поглаживая короткую бородку, — а вот с феей это не пройдет, если я верно понял. Однако способ есть, не так ли, Эрвин?
— Есть, — кивнул он. — Но мы не знаем, получится ли. Попытаться всяко стоит.
— Неужели же сидеть сложа руки, — хмыкнул Вернер, который почти что обрел нормальный голос, но слегка окосел — так рьяно Кристиан подливал ему «лекарство». — Говори, что нужно делать.
— Пока мы можем только ждать, — покачал головой Эрвин. — Марлин считает, что до следующего праздника. Да и деревья говорят, что зимой феи не так сильны, а потому стараются управиться со своими делами до перелома года.
— Что ж, время подготовиться еще есть… если бы еще знать толком, к чему готовиться, — вздохнул Герхард. — Ну да ничего. Пробьемся. А теперь не пора ли нам покинуть этот гостеприимный маяк? Я вижу, буря уже улеглась, а наш добрый хозяин совсем валится с ног…
— Да, идем домой, — кивнул Эрвин и подал мне руку. — Только попрошу вас не шуметь.
— Думаешь, нам не обрадуются? — живо спросил Кристиан, взглянув на свою порванную рубашку и драный камзол.
— Еще как обрадуются, — заверила я, — но кое-кому сильные волнения опасны, поэтому уж постарайтесь вести себя потише, а я тем временем…
— Ты о ком? — не понял Герхард.
— Подозреваю, что о твоей супруге, братец, — сказал Вернер со смешком. — Что ж ты такой тугодум?
— Да, похоже, у нас будет племянничек! — потер руки Кристиан. —
