меня предало и не заслуживает участия. Я кормила его витаминами, пророщенным овсом, не жалела скрабов и лосьонов, укрепляла на беговой дорожке, стояла в позе «собака мордой вниз» и нежила на солнечном пляже. А оно отказалось выполнить всего одну функцию. Выносить ребенка.
За него это сделало другое, более молодое и сговорчивое.
Сколько я так просидела, я не засекала, но когда спохватилась, за окном уже было темно. Впрочем, осень. Темнеет рано. К тому же, начался дождь. Теперь мне есть с кем оплакивать мою девочку.
Я переместилась в спальню. Выдвинула ящик комода и вынула оттуда два черно-белых снимка. Провела по глянцевой поверхности, вглядываясь в неясные очертания. Глаза снова наполнились слезами.
Мечтала, что первые изображения дочки останутся в альбоме, и спустя несколько лет я буду показывать ей, какой крохой она была в моем животе. Но ничего этого уже не будет.
Реальность разделилась на две части.
Я четко поняла, что я прошлая умерла вместе с моей девочкой. И той меня, которая была любима мужем, тоже больше нет.
Я сгорела при жизни. И вряд ли смогу возродиться. Да и зачем?
Кинула глянцевые квадратики на дно ящика, плотно его прикрыла. Постояла, прижимая пальцами гладкое дерево. Словно боялась, что сейчас вылетят оттуда воспоминания, закружат и унесут в прошлое, где еще пять дней назад я была самой счастливой женщиной в мире.
Ноздри чутко уловили запах больницы. Я поплелась в ванную. По дороге снова бросила взгляд на входную дверь. Зачем Олег меня запер? Боится, что я убегу? Но куда я могу убежать? У меня никого нет. Только мама, которая полгода назад снова вышла замуж и сейчас вьет гнездо с дядей Славой. Ей всего лишь пятьдесят семь, она имеет право на счастье.
Живет она в небольшом городке на Волге. Оттуда я уехала, когда мне было семнадцать. И еще был жив отец.
Стараясь не смотреть на себя в зеркало, я включила воду и забралась в ванную. Села на дно, обхватив колени. Разлетаясь брызгами, забарабанили по голове и плечам струи воды. Смешались с моими слезами.
«Ненавижу! Ненавижу!» - вжимала я кулаки в мягкий, пустой живот. Перед глазами так и маячил Олег, целующий чужое круглое пузо. Наверняка, у Настюши есть приложение, где она свою дочь называет «пузожитель». А рядом линеечка, на которой отмечено, сколько уже недель она беременна.
Тридцать семь? Тридцать восемь? Олег сказал скоро… Может быть, Настя уже завтра родит, поэтому меня заперли тут, как заложницу. Готовят к роли няньки.
Смахнув с лица воду, я уставилась на кафельную плитку. Заметила розовые капли и перевела взгляд вниз. Возле ступней разлилась бледно-красная лужица.
Я тихонько завыла.
* * *
– Полина!
Кто-то грубо тряс меня за плечо. Неужели опять медсестра с градусником. Я застонала и попыталась открыть глаза. Спросонья не сразу поняла, где нахожусь. В комнате полумрак, света сквозь плотные шторы не видно. Который час?
– Вставай. Нам нужно поговорить.
Олег стоял передо мной, сунув руки в карманы брюк. Кажется, даже перекатывался с пятки на носок в нетерпении. Неужели уже наступило утро? Вчера я долго не могла заснуть и еще в четыре часа бродила по форуму, где собрались такие же неудачницы, как я. Те, чье тело отказывалось выполнить свою главную миссию.
О том, что мне пора искать форум для разведенных женщин, я пока не задумывалась.
Я вскочила, присобрала на груди хэбэшную простенькую майку, первое, что попало вчера под руку, когда я добралась до кровати. Увидела, как Олег отвернулся, будто застукал незнакомую женщину в неглиже.
В зеркале отразилось какое-то чудовище с всклокоченными волосами. Быстро пригладила пряди руками. Потянулась за халатом и с облегчением спряталась в его мягкую толщу.
– Давай… умывайся… Я в гостиной жду.
Олег развернулся и вышел. В приоткрытое окно ворвался запах леса и земли. Или это парфюм?
Всё вокруг было какое-то вязкое, тягучее, как бывает, когда тебя резко выдернули из сна, и ты не можешь понять, явь это или дремота. Лучше бы, конечно, чтоб кошмар развеялся, и я оказалась в объятиях мужа. Успокаивающих, согревающих, не безразличных…
В ванной плеснула в лицо воды, почистила зубы и несколько раз провела расческой по волосам. Щетка запуталась в колтуне, но я не чувствовала боли. Тянула упрямо, пока не выдрала клочок. Раньше так безжалостно я со своими волосами не поступала. Но раньше мне и не вскрывали душу по живому.
Вышла к мужу, чувствуя, как сжимается всё внутри. Заметила, каким взглядом он посмотрел. Сразу отвернулся. Да, на фоне его цветущей Настюши, я выглядела плачевно.
– Садись, - разрешил мне Олег.
Нервничал. Это было заметно по тому, как он вцепился в спинку кресла. Я медленно подошла к дивану и села на край.
– Ты подумала? Я считаю, это для тебя это был бы лучший выход…
Я молча качнула головой. Это могло быть ответом сразу на все вопросы. Олег со скрежетом отодвинул кресло и уселся, раскинув полы пиджака. Забарабанил пальцами по локотнику. Лоб прорезало несколько горизонтальных морщин.
Шумно выдохнув, он досадливо поморщился и выдал:
– Что ж… это твой выбор. Тогда у тебя есть неделя, чтобы собрать вещи и исчезнуть. Потом сюда приедет Настя. И моя дочь.
Глава 5
Глава 5
– Ты можешь объяснить мне, что случилось,- спросила я подрагивающим голосом.
Меня никак не оставляло впечатление, что всё это какой-то дурной розыгрыш. Как человек, который всего неделю назад ездил со мной выбирать роддом и врача, теперь предлагает мне собрать вещи и куда-то уйти?
Олег откинулся в кресле и уставился на меня так, будто к нему подошел бомж и потребовал отдать машину. Пошевелил пальцами в воздухе, цыкнул утомленно, всем видом показывая, как жаль терять драгоценные минуты на этот бессмысленный с его точки зрения разговор.
– Я тебя разлюбил…
Произнес он это тоном избалованного ребенка. Как будто ел-ел клубничное мороженое, а потом бац! объелся и разлюбил. Я ошеломленно подняла на него глаза.
– Что?
Лицо Олега вмиг приняло утомленное выражение. Мол, что тут непонятного?
– Я тебя разлюбил. Но ты этого даже не заметила. Ты давно уже живешь своей жизнью. Картинами, навязчивыми идеями, своими хотелками, но… не мной. Не нами.
Он смотрел с вызовом, нагло, словно понимал, что за его слова ему не будет ровным счетом ничего.
– Это не так, - тихо выдавила из себя я. – И ты это знаешь. Я как раз-таки жила
