хронология событий была, правда, нарушена – на самом деле я подошел к Ахёну уже после того, как мы обсудили аранжировку.
– А?
– Что это было?
Сон Ахён от неожиданности выронил курицу. Я и сам немного растерялся: «Основные камеры в тот момент уже выключили, осталась только стационарная в самом углу комнаты…» Я тогда подумал, что этот эпизод вряд ли попадет в эфир, но именно из-за угла камеры сцена выглядела «не под запись» – и поэтому слова Мундэ в кадре звучали особенно искренне.
[Т-т-ты… правда думаешь, что я… м-мо-гу выступить лучше?]
[Зачем мне о таком врать?]
[!..]
Благодаря трогательной музыке и плавному монтажу я выглядел как герой сёнэн[20]-манги, который вдохновляет своего товарища на подвиги. Я был сбит с толку: «Нет, конечно, приятно, что они меня показали таким благородным, но это же совсем не вписывается в мой образ из первых двух серий. Неужто решили, что пора сменить мне концепт?» Тем временем экранный Мундэ под пафосный саундтрек произнес ту самую реплику:
[Достаточно держать в голове только одно: «Я справлюсь».]
Гостиная взорвалась.
– О-о-о!
– «Я справлюсь» – ух ты, сильно!
– Мундэ-хён, вы и в обычной жизни размышляете такими фразами? Цитата дня!
Я решил не реагировать. Под продолжающиеся выкрики – то ли восторженные, то ли насмешливые – на экране появилось короткое интервью Ахёна:
[Сон Ахён: Я-я п-правда очень благодарен…]
[Сон Ахён: Я буду усердно… (стараться.) Т-такие были мысли. Ч-что я обязан справиться.]
Ахён на экране выглядел немного забитым, но производил впечатление верного товарища. Я поспешил прокомментировать:
– Спасибо.
– А-а… э-э… и т-те…
– Как мило!
– Да…
Ахёна перебили, и теперь он казался еще более смущенным. Тем временем на экране наконец появился момент с обсуждением аранжировки под руководством Мюди.
[Ладно, ребята. Для начала вам нужно определиться, в каком направлении вы хотите двигаться.]
Вот здесь начиналось самое важное. Обсуждение аранжировки шло под руководством Здоровяка Седжина и заняло немало экранного времени.
[Квон Хисын: Нам очень повезло с хёном Седжином-Здоровяком!]
[Ха Ильджун: Да, он лидер по натуре.]
Судя по интервью-вставкам, продюсеры тоже решили продвинуть в лидеры именно Седжина.
– Спасибо, ребята!
– Вместо благодарности лучше упомяни меня в следующем интервью.
– И меня!
– Без проблем!
Разительным контрастом с расслабленным Здоровяком Седжином выступал Чхве Вонгиль, который все это время с заметным напряжением внимательно следил за происходящим на экране. За всю встречу он не проронил почти ни слова. Интересно, как смонтируют наш конфликт. Меня заботило лишь одно – не покажут ли меня зачинщиком ссоры. А уж как там выставят Вонгиля, мне было фиолетово.
Однако в итоге наше столкновение вообще не показали. Неожиданное решение.
[Идея хорошая, но может показаться, что мы издеваемся над оригиналом, не?]
Возражения Седжина тоже исчезли, осталось только то, как он с серьезным видом слушает мое предложение.
[Как насчет совместить оригинальную атмосферу с чем-нибудь пожестче? Думаю, это вполне возможно.]
Показано было все так, как будто я сразу выступил с готовым решением: «А Вонгиля, видать, посчитали лишним для этой истории». Видимо, решили, что лучше подчеркнуть саму аранжировку, а не споры вокруг нее. «Кстати, то, что мы поменялись частями песни, тоже не показали». Чхве Вонгиль, кажется, успокоился, но кто его знает. В конце концов, он так ни разу нормально и не засветился в кадре. Даже его интервью толком не показали – наверно, слишком часто бурчал по поводу концепта или самой песни, а такое в эфир не поставишь.
Все это, впрочем, не имело значения; главное – сцены с моим участием. С экрана как раз улыбался Мундэ:
[Добавим в песню ужаса.]
Следующими кадрами пошли крупные планы с удивленными лицами остальных членов команды. «Не переборщили?» Прямо-таки смонтировали из меня гения. И снова вставили интервью:
[Ха Ильджун: Вау! Только он это сказал…]
[Квон Хисын: Идеальное попадание, сразу почувствовалось.]
[Ли Седжин (A): Это талант, да.]
В словах Актера Седжина звучала какая-то горечь, но все же даже он решил сделать Мундэ комплимент. Ничего себе. Остальные, словно тоже пораженные реакцией Седжина, развеселились пуще прежнего – гостиная наполнилась хохотом и перекрестными подколами. Сам актер молчал, упрямо глядя на экран. Но настоящий взрыв хохота вызвало интервью Здоровяка Седжина.
[Ли Седжин (B): Мундэ такой смешной, правда же? (смех) Вот выдает идею на миллион, а у самого выражение лица – чисто тибетская лисица, умора!]
На фоне показывали реакции Мундэ на всевозможные ситуации на площадке.
Первое выступление Сон Ахёна.
[Я-я… к-ко-когда был маленьким, попал в а-аварию…]
[О…]
Остальные участники выражают сочувствие. Камера переходит на крупный план Мундэ.
– …
Даже я был согласен, что лицо на экране было воплощением безэмоциональности. Субтитры:
[Пак Мундэ: (кивок)]
– Точно-точно!
– Он реально тогда так и отреагировал! Ха-ха-ха-ха!
Дальше шел эпизод с резкой критикой жюри:
[Для школьного выпускного сойдет, но вы сюда пришли не чтобы на выпускных танцевать, правда же?]
[…]
На фоне явно подавленных и напряженных сокомандников, лицо Пак Мундэ казалось удивительно спокойным.
[Пак Мундэ: (невозмутим)]
Все так. Пока остальные теряли самообладание, я один совершенно не менялся в лице.
– О-о!
– Не, только посмотрите! Я сейчас умру от смеха!
– …
Только теперь я осознал свою ошибку. На фоне преувеличенных реакций остальных моя безэмоциональность казалась не признаком спокойного склада характера, а уже чуть ли не расстройством личности. «Да уж, тут не только монтаж виноват», – подумал я, параллельно уворачиваясь от Здоровяка Седжина, который одновременно хохотал и извинялся, пытаясь похлопать меня по спине. В последующих кадрах показали подготовку аранжировки, оставляя все самые интересные части на потом, чтобы, видимо, не портить эффект неожиданности от самого выступления:
[Ли Седжин (B): Мы справимся!]
[Пак Мундэ: Удачи нам.]
И почему я тогда произнес это «удачи» с таким безразличием…
Наконец начали показывать само выступление. Гостиная внезапно затихла, все сосредоточились на экране. Я же с недоверием смотрел на лицо Пак Мундэ в сценическом макияже. Это точно я?..
[У-у-у-у-у…]
Стартовало мрачное синтезаторное интро, и вот команда уже задвигалась в танце. Каждый сегмент трека сопровождался кадрами шокированных зрителей. К счастью, монтажники постарались на славу: картинка и звук шли очень плавно.
«Хм-м…»
Выступление и правда сняли классно. Больше всего в глаза, пожалуй, бросался Сон Ахён – казалось, что на сцене он совсем как рыба в воде. На фоне даже главный танцор Седжин смотрелся блекловато. «Теперь, наверно,
