Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Чтобы произвести впечатление, я вытаскиваю канюлю из носа, подхватываю концентратор и выхожу. Но, подходя к Рейчел, не знаю, как поздороваться. Обнять? Поцеловать? Пожать руку?

Но мне не приходится принимать решение. Она сама подходит и обнимает меня. Если бы у меня была такая возможность, я всю жизнь провел бы в этих объятиях. Но через минуту (слишком быстро!) она целует меня в щеку и отстраняется.

– Прости, – говорит она, но ничего не объясняет.

Я хочу спросить, но не знаю, как это сделать. Рейчел неловко переминается с ноги на ногу, поглядывая на Хавьера и Александру, а те делают вид, что не смотрят на нас. Потом она качает головой, понимая, что выглядит смешно.

– Честно говоря, я скучала по тебе сильнее, чем ожидала. Я просто не могла избавиться от мыслей о тебе. О тебе и Александре. О том, что ты делаешь для нее. И о том, что я чувствую рядом с тобой.

Она снова умолкает, словно осознавая последнюю возможность отступить.

– Я не хочу, чтобы ты умер, Джейсон, – она гладит меня по щеке. – Но что бы ни случилось, что бы ты ни решил, я хочу быть с тобой столько, сколько получится. Я просто хочу быть с тобой.

Мне многое хочется сказать, но из-за Далласа мы выбились из графика. До начала матча между «Вашингтон Нэшнлз» и «Сент-Луис Кардиналз» всего час. А нам еще нужно доехать до стадиона по пробкам. Поэтому я ничего не придумываю, просто целую Рейчел, пытаясь вложить в поцелуй всю свою страсть.

– Нам нужно спешить, – говорю я задыхаясь.

– Знаю. Я разговаривала с Хавьером по телефону.

– Ты разговаривала с Хавьером?! Но как?

– По твоему телефону. – Рейчел явно довольна своей хитростью.

– А как ты…

– Когда ты был в ванной.

– Но мой пароль…

– А… пароль… 1234 – не самый надежный, – смеется она.

Услышав свое имя, Хавьер хлопает меня по плечу. Он заканчивает телефонный разговор и убирает мобильник во внутренний карман.

– А как бы она узнала, что вы будете здесь? По волшебству? – Он улыбается своей фирменной улыбкой. – Я поговорил с «Нэшнлз» и сообщил, что мы едем и прибудем вовремя. Но впритык. Нам нужно спешить.

И мы спешим. Ну, по крайней мере, спешит водитель лимузина. Ну то есть я так думаю. Я слишком занят восторженным осознанием простого факта, что в моей руке рука Рейчел. Время для меня буквально летит. Я вообще не вижу ничего вокруг. Когда мы оказываемся на стадионе, предматчевая суматоха в самом разгаре. Нам нелегко пробраться сквозь толпу и поставить машину на небольшую парковку внутри стадиона. До выступления Александры всего десять минут.

– Тебе нужно надеть это, – Рейчел протягивает мне канюлю концентратора.

Я подчиняюсь с неохотой, хотя и понимаю, что она права.

– Ты готова? – спрашиваю я Александру.

– Разве ты не видишь? – с широченной улыбкой поет она.

Звучит неплохо. Конечно, она не поп-звезда и не оперная дива, но для ребенка очень даже неплохо. Мне становится легче. Пока я занимался разными делами, у меня просто не было времени задуматься, как все пройдет. Может, и у Александры тоже, ведь все ее мысли были о поставке материалов в Гватемалу. Впрочем, может, это и к лучшему. У нее не было времени на нервные размышления, поэтому она просто выйдет, споет – и дело будет сделано, прежде чем она успеет испугаться.

У машины нас встречает представитель «Нэшнлз». К Александре он обращается «мисс Лопес».

Александра краснеет, а представитель ведет нас по коридорам мимо многочисленных кабинетов. Наконец мы оказываемся в туннеле, в конце которого ярко светит солнце. Мы идем на свет, крики зрителей становятся все громче. И вот мы уже видим идеально зеленый газон под ярким солнечным светом.

– О-о-о! – восклицает Александра и впервые укорачивает шаг.

Но она преисполнена решимости исполнить свое желание, поэтому продолжает идти вперед, словно на автопилоте.

Представитель команды смотрит на часы. Он поправляет микрофон на лацкане и что-то говорит. Сквозь хрип пробивается ответ. Наш проводник кивает Александре.

– Одна минута, – предупреждает он. – Ваше имя объявят по радиотрансляции, вы выходите и поете.

Александра судорожно кивает. Мне кажется, нервы наконец взяли свое. И тут же над стадионом разносится громовой голос:

– Болельщики, пожалуйста, все внимание на поле…

Хавьер поднимает руку, чтобы дать Александре пять, девочка несколько долгих мучительных секунд смотрит, потом хлопает его по ладони. Я наклоняюсь к ней, и мы вместе смотрим на поле.

– Что думаешь? Все хорошо?

Александра делает глубокий вдох.

– Я в Америке, – произносит она. – И я могу сделать все!

С этими словами она выпрямляется, решительно шагает по туннелю и выходит на свет. Не знаю, как она, но мои нервы на пределе. Я делаю глубокий вдох, сжимаю руку Рейчел, и мне становится чуточку легче.

Аплодисменты болельщиков трудно назвать громовыми. Никто не знает певицы Александры Лопес. Но когда люди видят перед собой девочку-школьницу, аплодисменты становятся громче. С моего места видна точка, где она будет петь, и небольшой кусочек трибун. Но потом представитель команды ведет нас вперед. Мы с Хавьером и Рейчел выходим из туннеля и останавливаемся у первой базы.

Как только я оказываюсь на стадионе, мир меняется. Словно на представлении распахнулся занавес, и ты впервые увидел тысячи зрителей. Вот только здесь не три-четыре, а сорок четыре тысячи человек. Рядом с этим стадионом любая моя площадка выглядит просто карликом.

Александра подходит к микрофону. Она кажется совсем крохотной. Она оглядывается на меня, но я не знаю, что сделать. Она совсем одна на этом островке. Когда она оглядывается еще раз, я поднимаю большие пальцы. Александра закусывает нижнюю губу.

– А теперь, – гремит голос над стадионом, – пожалуйста, встаньте и снимите головные уборы, чтобы спеть национальный гимн.

На стадионе наступает оглушительная тишина. Если бы на месте Александры был я, я бы повернулся, закрыл голову руками и убежал по туннелю. Но она не такая. Она подходит к микрофону, делает глубокий вдох и начинает петь без сопровождения.

О, скажи, видишь ли ты в первых солнца лучах…

Эта девочка уже удивляла меня много раз. Она стойко противостояла предубеждениям, победила страх высоты, за короткий срок много сделала для городка Эль-Ремате, но еще ни разу я не был ею так горд, как сейчас, когда она поет национальный гимн Соединенных Штатов.

Лицо ее сияет. Глаза закрыты. Голос не идеальный, но это делает ее выступление еще более трогательным. Она – такая,