жирного чёрного дыма. Слизь шипела, пузырилась, испарялась. Но под ней оставалась кожа — обожжённая, но тут же восстанавливающаяся. Минус сорок процентов эффективности огненных заклинаний, плюс регенерация.
— Чёрт! — выругалась Искра. — Как будто в мокрое одеяло спички кидаешь!
Горыныч не стал мелочиться. Он выбежал к борту, опустил на глаза сварочные очки и выпустил обеими руками широкие конусы пламени.
— Получа-а-ай!!! — заорал он.
Потоки огня лизнули морду угря. Слизь зашипела, выпуская облака вонючего пара. Тварь мотнула головой. В ту же секунду Горыныч швырнул «Взрывной Шар», а следом, бешено хохоча, ещё один. Бабахнуло!
Один из мутных глаз рыбы-переростка закрылся, рефлекторно прикрытый хрящевой складкой, а вот второму досталось. Янтарная поверхность помутнела, побелела. Угорь дёрнулся и издал клокочущий стон.
А я активировал правый наручный эмиттер.
Мысленная команда. Энергетический Кристалл в гнезде засветился голубым. Криогенная Матрица интерпретировала сигнал. Из отверстия на тыльной стороне кисти вырвался бледно-голубой луч. Он блеснул над водой, оставляя за собой инверсионный след из ледяных кристаллов.
Криозаряд ударил угря в основание жаберной щели.
Подействовало мгновенно. Слизь на участке попадания застыла в ледяную корку. Серая кожа побелела, покрылась сетью инея. Мышцы под ней задрожали. Жаберная створка перестала двигаться, замерзнув в полуоткрытом положении.
Угорь конвульсивно дёрнулся, с клокочущим хрипом разинул пасть… и нырнул.
Просто взял и ушёл под воду. Дроны отправили вдогонку ещё несколько гранат, взрывы расцвели на длинной туше. Массивное тело скользнуло вниз, в мутную глубину, с ужасающей грацией. Гребень с перепонкой мелькнул над поверхностью и исчез. Волна от погружения подбросила нос теплохода. Река сомкнулась.
На сонаре красная метка стремительно уходила ко дну.
Я перевёл дыхание. Внутри шлема воздух кондиционера холодил лоб.
— Он уходит? — с надеждой спросила Искра.
— Не уходит, — сказал я, глядя на экран. — Залёг на дно. Ждёт. Лечится.
Метка замерла в сорока метрах от теплохода, у самого грунта.
— Борис! Что у тебя? — рявкнул я по связи.
Из развороченной рубки появился Борис. Он нёс на руках Веру. Блондинка выглядела бледнее лунного света, одежда промокла насквозь, по лицу бежали струйки воды, смешанные с кровью от мелких порезов — осколки стекла. Она была без сознания, но жива, над головой продолжали светиться имя и уровень.
Следом вышел Медведь, поддерживая хромающего Степана. Авиамеханик зажимал ладонью левое предплечье.
— Живы! — доложил Борис. — Но контузило знатно! Верочка, держись, золотце, щас приведём в чувство… где-то в аптечке нашатырчик есть…
Девушка застонала, мотнула головой и открыла глаза, из ушей у неё текла кровь. Барабанные перепонки лопнули из-за чудовищного скачка давления. Она что-то вяло прошептала. Борис усадил её на палубу за надстройкой и повернулся ко мне.
— Чуть бы струя под другим углом ударила, размазало бы их обоих! И щиты бы не помогли! Повезло, считай!
Степан кивнул на безвольно болтающуюся левую руку. На запястье тускло блеснул наруч энергетического щита. Я ещё в отеле раздал их всем участникам экспедиции, кому не успел сделать доспехи.
— Успели, — сказал он, морщась. — Щит активировался, у неё тоже. Мой слегка зацепило, отбросило к стене. Рука… кажется вывих. Стекло посекло… а Вера на пол упала…
Он говорил громко, явно не слыша себя. У него из ушей тоже текла кровь.
— Спасибо, Алексей, — добавил он. — Если бы не щит…
— Не за что, — оборвал я. — Поблагодаришь потом.
Сейчас я не стал ругать их за то, что активировали щиты, а не телепорты. Тварь на дне, скоро снова нападёт. Нужно вернуть управление судном и двигать к берегу.
Развернулся к рубке. Точнее, к тому, что от неё осталось.
Активирован навык: «Ремонт».
Объект: Речной теплоход «Москва-203» (повреждён).
Выявленные повреждения:
1. Ходовая рубка: Полное разрушение остекления. Деформация и разрывы обшивки надстройки. Навигационная консоль, щиток КИП и органы управления уничтожены.
2. Рулевое управление: Электрогидравлическая рулевая машина обесточена, контур управления от рубки разорван. Механическая часть и аварийный привод исправны. Перо руля в нейтральном положении.
3. Электронная система управления (ЭСУ): Главный контроллер мостика разрушен. Жгут правого двигателя — полный обрыв. Жгут левого двигателя — повреждён (три из семи проводников разомкнуты, включая CAN-шину). Блок управления (ECU) правого двигателя: залит водой, короткое замыкание. ECU левого двигателя: активен, но работает в аварийном режиме из-за потери данных.
4. Правый двигатель: Остановлен (нет питания ECU и управления форсунками). Механически исправен.
5. Левый двигатель: Работает в аварийном режиме (обороты ограничены 50%, отсутствует турбонаддув). Регулировка невозможна.
6. Корпус: Без критических повреждений. Целостность ватерлинии сохранена.
Стоимость ремонта: 465 маны.
Примечание: Для восстановления управления необходим ремонт ECU правого двигателя и восстановление цепей CAN-шины.
Починить?
Да/Нет
Теплоход движется по дуге влево, сносится течением. Один двигатель молчит, второй работает вполсилы. Я проверил время, требующееся на ремонт. Не меньше десяти-пятнадцати минут. А у нас вряд ли есть хоть одна.
— Где она? — Горыныч уже перегнулся через леер и вглядывался в воду. — Где эта змеюка?
— Нет, нет! Это не змея! — из машинного отделения высунулся Гринпис. — Это речной угорь! То, что мы его встретили — невероятная удача! Сами по себе они в Москве-реке не водятся! Их искусственно заселили в подмосковные водохранилища лет двадцать пять назад, но размножаться они не могут. Для нереста всем европейским угрям необходимо мигрировать в Саргассово море. Так что этот красавец был долгожителем ещё до мутации, вот! Правда, это потрясающе?
Он просто сиял от восторга. Женя схватил его за плечо и потащил обратно.
— Да я просто в экстазе от такой удачи, — мрачно сообщила Искра через динамики доспеха. Она тоже подошла к борту и всматривалась в рябь на воде.
Я не слушал их болтовню. Просто коротко оценил ситуацию. У нас у всех есть телепорты. Можно воспользоваться ими прямо сейчас. Тогда нас раскидает по безопасным зонам в радиусе пяти километров от этой точки. Кто-то окажется на правом берегу реки, кто-то на левом. Нам придётся искать друг друга и связываться с базой, чтобы ребята забрали тех, кто окажется в Красногорске. Миссия будет провалена, но это только полбеды. Хуже другое. Кто сказал, что безопасные зоны надолго останутся безопасными? Берсерки, я и моя рыжая пиромантка выживем. У нас есть доспехи и хорошие боевые навыки. У Горыныча и Жени тоже шансы высокие. А вот Гринпис, раненый Степан и Вера могут погибнуть. Кого-то из них мы по итогу точно не досчитаемся.
Так что оставим эвакуацию
